Архив

«Невеста на ярмарке» и «Капитанская дочка»: к вопросу об источниках романа А.С. Пушкина

Елена Кулагина

Ссылка для цитирования: Кулагина Е.Д. «Невеста на ярмарке» и «Капитанская дочка»: к вопросу об источниках романа А.С. Пушкина // Меди@льманах. 2025. № 2 (127). С. 96−103. DOI: 10.30547/mediaalmanah.2.2025.96103



УДК 82-95:821.161.1-024.67«18»
DOI: 10.30547/mediaalmanah.2.2025.96103
EDN: LPWDIC

© Кулагина Елена Дмитриевна
студентка магистратуры факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), lenula2002@yandex.ru

Ключевые слова: М.П. Погодин, А.С. Пушкин, «Московский вестник», «Невеста на ярмарке», «Капитанская дочка».

В статье исследуется проблема влияния литературно- журнальных произведений М.П. Погодина на роман А.С. Пушкина «Капитанская дочка». Автор, в частности, на основе изучения отзывов поэта о повести «Невеста на ярмарке», опубликованной в 1827–1828 гг. в журнале «Московский вестник», и сравнительного анализа характеров героев обосновывает предположение о воздействии образа Дементия на образ Савельича — «дядьки» Петра Гринева.

 

Постановка вопроса

Осенью 1826 г. был задуман новый журнал «Московский вестник». Будущие сотрудники издания А.С. Хомяков, С.П. Шевырев, В.П. Титов, братья Киреевские и другие мос­ковские писатели и публицисты из числа любомудров приняли решение пригласить в качестве редактора молодого историка М.П. Погодина, способного объединить их усилия для пропаганды новейшей немецкой философии и идеалистической эстетики. Данное предприятие оказалось «не без защитников» и «в обществах петербургских» (Барсуков, 1889: 66), и редакция надеялась привлечь к сотрудничеству в журнале не только литераторов-москвичей. Среди возможных сотрудников «Московского вестника» корреспонденты Погодина – Д.В. Веневитинов и В.Ф. Одоевский – называли А.А. Дельвига, И.И. Козлова, И.А. Крылова и прежде всего А.С. Пушкина (см.: Барсуков, 1889: 64–66).

Во время визита в Москву автор «Руслана и Людмилы» и «Кавказского пленника» проявил большой интерес к проекту нового журнала и, познакомившись с М.П. Погодиным, выразил горячее желание принять в нем участие. Через несколько дней после этой встречи редакция «Московского вестника» заключила с Пушкиным выгодный для него договор, в соответствии с которым он должен был получать 10 000 руб. с каждых 1 200 подписчиков (Оксман, 1931: 242–244).

Особенности взаимоотношений Погодина и поэта в контексте участия последнего в «Московском вестнике» были тщательно изучены в пушкинистике. Среди наиболее важных публикаций по данной проблеме следует выделить работы В.С. Листова (1985), Л.М. Лотман (1981), Л.С. Сидякова (1960), И.М. Тойбина (1956, 1969), Г.Е. Потаповой (1996), С.А. Розановой (1993) и М.А. Цявловского (1916).

Отдельные аспекты исследуемой темы были рассмотрены Н.П. Барсуковым (1889) в документальной биографии М.П. Погодина, где реконструируется процесс работы историка над собственными литературными произведениями и наряду со сведениями о его личной жизни и научных занятиях рассматриваются причины, побудившие его согласиться с условиями участия в журнале «Московский вестник». Обобщающая характеристика творчества Погодина посредством анализа всего массива его художественного наследия, в том числе малоизученных повестей и драм, дана в дис­сертации Н.Н. Пуряевой (2006).

Поскольку предпринимаемое нами исследование неразрывно связано с изу­чением периодического издания, выходившего в свет в  1827–1830 гг., нельзя не упомянуть и классический труд «Очерки по истории русской журналистики и критики» (1950–1965) об основных тенденциях развития русской журналистики и литературы в период с 1820 по 1830 г.

Несмотря на то, что в перечисленных выше монографиях и статьях поднимается самый широкий круг вопросов – от роли «Исторических афоризмов» Погодина (1836) в формировании пушкинских представлений об истории до обстоятельств публикации в «Московском вестнике» стихотворения Пушкина «Герой» (1830), в интересующей нас теме по-прежнему остаются некоторые пробелы. В частности, проблема возможного влияния повестей Погодина, печатавшихся на страницах исследуемого журнала, на художественные произведения Пушкина до сих пор детально не рассматривалась отечественными учеными, а упоминания об этом делались ими лишь вскользь (Виролайнен, 1984: 10).

 

А.С. Пушкин о повестях М.П. Погодина в «Московском вестнике»

В период издания «Московского вестника» А.С. Пушкин постоянно интересовался литературными планами М.П. Погодина, требовал от него отчета о том, что он собирается поместить в очередной книжке журнала, и внимательно читал все черновики, которыми с ним делился его мос­ковский знакомый¹. За это время высокой оценки Пушкина удостоились повести Погодина «Невеста на ярмарке» и «Черная немочь» (1829), а также его драма «Марфа Посадница» (1830) и статья «Замечание о характере Иоанна IV» (1830). В контексте интересующей нас проблемы стоит обратить особое внимание на первую из приведенных повестей, поскольку из всех прочих прозаических произведений историка именно она, по-видимому, оказала наиболее глубокое воздействие на роман Пушкина «Капитанская дочка», в частности на создан­ный в нем образ Савельича – «дядьки» Петра Гринева.

Признанная одним из наиболее удачных произведений редактора «Московского вестника» (Белинский, 1953: 278), «Невеста на ярмарке»², публиковавшаяся в журнале в 1827–1828 гг., позднее была включена автором в сборник «Повести Михаила Погодина» (1832), а в 1837 г. вышла отдельным изданием, причем у нее появилась полноценная вторая часть – повесть «Счастье в несчастии»³, где рассказывалось о дальнейшей судьбе поручика Федора Бубнового и его жены Аннушки. Обращение к окончательному варианту работы позволяет обнаружить постепенное расширение социально-философского плана, основного в журнальных фрагментах, до философско-религиозного (Баланчук, 2009: 208).

«Говорил с Пушкиным, который очень доволен осьмым нумером и особенно моей повестью»⁴, – вспоминает Погодин первые комментарии Пушкина к «Невесте на ярмарке», начало которой было опубликовано в восьмой книжке «Московского вестника» за 1827 г. С неменьшим восторгом автор «Руслана и Людмилы» и «Кавказского пленника» отозвался и о новом отрывке из повести, появившемся несколькими месяцами позже: «Весьма много хвалил продолжение повести и вызывал на дальнейшее продолжение (очередной фрагмент вышел с подзаголовком “Окончание”. – Е.К.). Сказал много лестного: “за вами смотреть надо”»⁵.

Уже в период издания «Московского вестника» Погодин принял решение целиком и полностью посвятить себя научным изысканиям в области истории и открыто говорил о собственных литературных упражнениях как о второстепенных для него⁶. Об этом, безусловно, знал и Пушкин⁷, поэтому объяснять возникновение подобных позитивных отзывов о «Невесте на ярмарке» его нежеланием чем-либо оскорбить своего московского знакомого и испортить приятельские отношения с ним представляется практически невозможным.

Гораздо более вероятной причиной их появления следует признать действительное восхищение писателя подходом Погодина к разработке образов героев произведения – людей из «низов», о жизни, характере и мировоззрении которых автор, сын «дворового человека», знал не понаслышке. Позже, в мае 1830 г., историк прочитал Пушкину несколько фрагментов из новой драмы «Марфа Посадница» и весьма удивился, когда в третьем действии писатель стал плакать, восклицая: «Я не плакал с тех пор, как сам сочиняю, мои сцены народные ничто перед вашими»⁸. Незлобивые и смиренные, находчивые и способные проявить сочувствие к любому, кто попал в беду, погодинские персонажи в полной мере соответствовали представлениям Пушкина о русском народе (Щеблыкин, 1999: 6).

Доказательством справедливости нашего предположения может послужить мнение, высказанное впоследствии В.Г. Белинским. Восстанавливая ход развития русской повести как самостоятельного жанра, он включил в свой анализ некоторые из опубликованных произведений Погодина и оценил их следующим образом: «Ни одна из них (повестей. – Е.К.) не была историческою, но все были народными, или, лучше сказать, простонародными. Я говорю это не в осуждение их автору и не в шутку, а потому, что, в самом деле, мир его поэзии есть мир простонародный, мир купцов, мещан, мелкопоместного дворянства и мужиков, которых он, надо сказать правду, изображает очень удачно, очень верно. Ему так хорошо известны их образ мыслей и чувств, их домашняя и общественная жизнь, их обычаи, нравы и отношения, и он изображает их с особенною любовию и с особенным успехом» (Белинский, 1953: 276). В заключение Белинский посчитал необходимым определить талант редактора «Московского вестника» как «талант нравоописателя низших слоев нашей общественности» (Белинский, 1953: 277).

 

Сравнительная характеристика образов Дементия и Савельича

Прежде чем приступить к непосредственному анализу образов героев повести «Невеста на ярмарке» и романа «Капитанская дочка», необходимо сказать несколько о слов об основных подходах к разработке интересующего нас мотива «барин – слуга» (Кононова, 2012: 50), которые прослеживаются в творчестве русских писателей XVIII – первой половины XIX в. Наряду с изворотливыми и плутоватыми слугами, такими как Лепорелло из «Каменного гостя» А.С. Пушкина или Осип из «Ревизора» Н.В. Гоголя, в произведениях указанного периода по-прежнему встречаются преданные и послушные своим господам крепостные крестьяне и дворовые люди, знакомые нам по комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль» (Еремеевна), по пушкинскому «Дубровскому» (Егоровна) и «Евгению Онегину» (Филипьевна, няня Татьяны Лариной).

Хотя включение Дементия и Савельича в число основных действующих лиц исследуемых нами текстов вполне закономерно, рассмотренная Погодиным ситуа­ция оказывается принципиально новой для отечественной литературы, поскольку до него ни один профессиональный писатель не пытался выявить специфику взаимоотношений между молодым офицером и приставленным к нему «дядькой», нашедших свое отражение не только в многочисленных мемуарах⁹, но и в материалах, опубликованных впоследствии в так называемых «наставнических книжках»¹⁰. В связи с этим вполне справедливым представляется предположение, в соответствии с которым выбором героев «Капитанской дочки» – Петруши Гринева и его слуги – Пушкин был во многом обязан именно авто­ру «Невесты на ярмарке», что подтверждается и сопоставлением характеров названных персонажей.

Прежде всего, отмечая любовь своего героя к длинным назидательным рассуждениям, Погодин пишет: «Дементия нельзя было прерывать в то время, когда он произносил длинныя свои речи, начинавшиеся обыкновенно, как у иных ученых, с яиц Лединых. Чтобы узнать дело, должно было слушать его вздор, и Бубновый, знавший сию слабость, покорствовал своему жребию, молчал и слушал»¹¹. К этому нередко оказывался склонен и дядька Петруши Гринева: «Но Савельича мудрено было унять, когда, бывало, примется за проповедь»¹².

Как и Савельич, усердно служивший своим господам и заботившийся о здоровье и благополучии отданного ему на попечение ребенка, Дементий был для своего воспитанника «усердным пестуном, который, качав его еще в колыбели, ходив за ним в детстве, разделяв с ним радость и горе, любил его всею холопскою своею душою» (курсив наш. – Е.К.)¹³. Оба они также отличались особой житейской мудростью, не раз выручавшей и их самих, и их господ из беды. На пути к месту назначения, незадолго до начала бурана, Савельич, поддерживая мнение ямщика, предлагал Гриневу воротиться¹⁴. В свою очередь, Дементий, «одаренный от природы русским умом, острым, сметливым и гибким, наслоня­вшись по белу свету, наглядевшись всякой всячины, бывши и в холье и в мялье, часто судил верно о житейских обстоятельствах и подавал советы благоразумные, которые не один раз выручали из беды повесу»¹⁵, то есть поручика.

Вместе с тем необходимо отметить и сходство некоторых кризисных ситуаций, в условиях которых роль интересующих нас героев оказывается чрезвычайно важной. В начале своего путешествия Петруша Гринев, до сих пор находившийся под постоянным надзором родителей, знакомится с Иваном Ивановичем Зуриным и проигрывает ему на бильярде сто рублей. «Я подумал, что если в сию решительную минуту не переспорю упрямого старика, то уж в последствии времени трудно мне будет освободиться от его опеки»¹⁶, – таким образом, происшествие, случившееся в Симбирске, стало первым шагом Гринева на пути к освобождению от привычек детства, на пути к самостоятельной жизни и в этом отношении явилось одним из поворотных пунк­тов в его истории. Однако, вступая в спор с Савельичем, Петруша осознает справедливость сказанных «дядькой» слов и тем самым вновь подтверждает свою готовность следовать отцовскому наставлению.

В «Невесте на ярмарке» Бубновый также проигрывает в карты крупную сумму, выделенную ему на покупку лошадей для полка, что становится завязкой конфликта повести: надеясь спасти свою репутацию и звание, он, послушавшись совета Дементия, начинает искать себе богатую невесту и знакомится с семейством Анны Михайловны, приехавшим на ярмарку в Нижний Новгород. Тем не менее в данном случае «дядька» выступает скорее сообщником героя, нежели человеком, который пытается его образумить. Узнав, что Бубновый согласен жениться, Дементий отправляется на поиски девушки с десятью тысячами приданого, через слугу Анны Михайловны выясняет, какая из трех дочерей является любимицей у матери, и в конце концов устраивает дело так, чтобы свадьба состоялась.

Отмеченное у героев различие в подходах к воспитанию молодых людей и обращению с ними дополняется еще одной деталью. В то время как Савельич был пожалован в «дядьки» «за трезвое поведение»¹⁷ и потому негативно оценивал произошедшее в Симбирске («Рано, Петр Андреич, – сказал он (Савельич. – Е.К.) мне, качая головою, – рано начинаешь гулять»¹⁸), Дементий, вероятно любивший «клюкнуть»¹⁹, не препятствовал участию Бубнового в шумных пирушках («Молодо-зелено, – говорил старик про себя, с гордою улыбкой смотря на его (Бубнового. – Е.К.) проказы. – Пусть перебесится парень, из него будет прок»²⁰), и это обстоятельство впоследствии привело к его увольнению из полка.

Важно отметить, что, хотя оба героя говорят о себе как о людях, удел которых знать лишь то, что им «быть должно век слугами»²¹, и помнить о власти над ними господ, вполне созвучными сказанному следует признать только авторские характеристики Дементия, такие как «холопская душа», «добрый служитель Анны Михайловны»²², чья жизнь и чьи мысли целиком и полностью посвящены «исполнению»²³ приказаний барыни и ее сына. В свою очередь, пушкинский взгляд существенно отличается в том числе и от погодинского восприятия, поскольку в созданном им образе слуги акцентируется не только и не столько рабская покорность господам, сколько осознание Савельичем собственных человеческих достоинств, позволяющих ему самостоятельно принимать важные решения и нести за них ответственность: «…а я, не старый пес, а верный ваш слуга, господских приказаний слушаюсь и усердно вам всегда служил и дожил до седых волос»²⁴.

 

Выводы

Выявленные нами черты сходства в характерах названных героев – в их манере поведения и представлениях о том, как им следует выполнять возложенные на них обязанности, а также в некоторых ситуациях, когда они начинают играть важную роль в развитии сюжетов произведений, – дают основания предположить, что образ Дементия, «дядьки» поручика Федора Бубнового из повести М.П. Погодина «Невеста на ярмарке», стал одним из ключевых источников образа Савельича в романе А.С. Пушкина «Капитанская дочка» и вопреки мнению некоторых исследователей (Асоян, 2020: 78) является возможным началом разработки мотива «дядьки», до сих пор находившегося вне поля зрения русских писателей.

«Простонародный» характер повести историка, отмеченный впоследствии В.Г. Бе­линским, и его подход к разработке героев из «низов», основанный на глубоком понимании их психологии, отвечали реалистическим устремлениям Пушкина, который к началу 1830 гг. уже завершил свою трагедию «Борис Годунов», но по-прежнему оставался недоволен выведенными им народными образами и искал для себя новые примеры таких героев, в том числе и в отечественной истории. Впоследствии он создаст собственного «Емельку Пугачева»²⁵, рассказывающего сказку об орле и вороне, который в пушкинском изображении тем не менее «окажется чужд всякой предвзятости, всякой модернизации и “олитературиванию”» и будет в полной мере «принадлежать своему времени и своей среде» (Карпов, 1978: 59).

Тем не менее, хотя первые фрагменты «Невесты на ярмарке» действительно вызвали восхищение у Пушкина, отказ М.П. Погодина от дальнейшего развития в своей повести социального плана в пользу введения в текст религиозно-философских и нравственных вопросов способствовали снижению интереса к ней автора «Капитанской дочки», о чем свидетельствует отсутствие иных отзывов поэта, как устных, которые могли бы быть отражены в дневнике историка, так и письменных.

 

Примечания

¹ См.: Погодин М.П. Из «Дневника» // Пушкин в воспоминаниях современников: в 2 т. Т. 2. СПб.: Акад. проект, 1998. С. 18–35.

² См.: Погодин М.П. Невеста на ярмарке // Московский вестник. 1827. Ч. 2. № 8. С. 320–330; Погодин М.П. Невеста на ярмарке (окончание) // Московский вестник. 1827. Ч. 3. № 9. С. 11–21; Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке // Московский вестник. 1828. Ч. 11. № 19–20. С. 222–234; Погодин М.П. И еще отрывок из повести: Невеста на ярмарке // Московский вестник. 1828. Ч. 12. № 21–22. С. 28–40.

³ Погодин М.П. Счастье в несчастии // Телескоп. 1832. Ч. VIII. № 7. С. 342–387.

⁴ Погодин М.П. Из «Дневника». С. 24.

⁵ Там же.

⁶ Спустя несколько лет данное обстоятельство отметил и В.Г. Белинский: «…два-три удачных опыта г. Погодина еще не составляют авторитета сколько потому, что их достоинство одностороннее, столько и потому, что они были для своего автора делом посторонним, отдыхом от ученых занятий» (Белинский, 1953: 283).

⁷ В дневнике Погодин приводит следующий фрагмент из своего разговора с Пушкиным: «Моя (Погодина. – Е.К.) цель на другом поприще, следовательно, неудача на этом не приведет меня в уныние. Будьте откровенны» (см.: Погодин М.П. Из «Дневника». С. 29).

⁸ Погодин М.П. Из «Дневника». С. 27.

⁹ См., напр.: Якушкин Е.Е. Декабристы на поселении: из архива Якушкиных: записи прошлого, воспоминания и письма. М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1926. С. 119–145.

¹⁰ См.: Александров А.Н. Предметы для собеседования дядьки (учителя) с молодыми солдатами. Ташкент: Типо-литогр. бр. Каменских, 1894.

¹¹ Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке. С. 224.

¹² Пушкин А.С. Капитанская дочка // Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: в 17 т. Т. 8. Кн. 1. М.: Воскресенье, 1995. С. 284.

¹³ Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке. С. 223.

¹⁴ Пушкин А.С. Капитанская дочка. С. 287.

¹⁵ Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке. С. 223–224.

¹⁶ Пушкин А.С. Капитанская дочка. С. 285.

¹⁷ Там же. С. 279.

¹⁸ Там же. С. 284.

¹⁹ Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке. С. 226.

²⁰ Там же. С. 223.

²¹ Фонвизин Д.И. Послание к слугам моим // Фонвизин Д.И. Собр. соч.: в 2 т. Т. 1. М.-Л.: ГИХЛ, 1959. С. 209.

²² Погодин М.П. Отрывок из повести: Невеста на ярмарке. С. 231.

²³ Там же.

²⁴ Пушкин А.С. Капитанская дочка. С. 311.

²⁵ Пушкин А.С. Письмо Дмитриеву И.И., 26 апреля 1835 г. Петербург // Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: в 17 т. Т. 16. М.: Воскресенье, 1995. С. 21–22.

 

Библиография

Асоян А.А. Литературные наследники Архипа Савельича // Болдинские чтения 2020: мат. междунар. науч. конф. (Большое Болдино, 10–12 сентября 2019 г.). Н. Новгород: НИНГУ им. Н.И. Лобачевского, 2020. С. 77–84.

Баланчук О.Е. «Укрупнение» жанровой формы повести в русской литературе 1820–1830-х годов: повесть М.П. Погодина «Невеста на ярмарке» // Вестн. Челяб. гос. пед. ун-та. 2009. № 5. С. 205–215.

Барсуков Н.П. Жизнь и труды М.П. Погодина: в 22 т. Т. 2. СПб.: А.Д. и П.Д. Погодины, 1889.

Белинский В.Г. О русской повести и повестях г. Гоголя // Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: в 13 т. Т. 1. М.: Изд-во АН СССР, 1953.

Виролайнен М.Н. Молодой Погодин // Погодин М.П. Повести. Драма. М.: Сов. Россия, 1984. С. 3–18.

Грушкин А.И. Образ народного героя в творчестве Пушкина 30-х годов // Пушкин. Временник Пушкинской комиссии: сб. Вып. 3. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1937. С. 424–441.

Карпов А.А. Пушкин-художник в «Истории Пугачева» // Пушкин. Исследования и мат. VIII: сб. / сост. Н.В. Измайлов. Л.: Наука, 1978. С. 51–61.

Кононова Н.О. «Жалкие» и «ядовитые» слова (гончаровские аллюзии в «Драме на охоте» Чехова) // Вопросы русской литературы. 2012. № 23 (80). С. 50–59.

Листов В.С. Из творческой истории стихотворения «Герой» // Временник Пушкинской комиссии. 1981: сб. Л.: Наука, 1985. С. 136–146.

Лотман Л.М. «И я бы мог, как шут <...>» // Временник Пушкинской комиссии. 1978: сб. Л.: Наука, 1981. С. 46–60.

Оксман Ю.Г. «Московский Вестник» // Путеводитель по Пушкину. М.-Л.: Худ. лит., 1931. С. 242–244.

Очерки по истории русской журналистики и критики: в 2 т. Л.: Изд-во ЛГУ им. А.А. Жданова, 1950–1965.

Потапова Г.Е. М.П. Погодин – критик Пушкина: к вопросу об атрибуции нескольких статей в журнале «Московский вестник» // Временник Пушкинской комиссии. Вып. 27: сб. науч. тр. СПб.: Наука, 1996. С. 197–206.

Пуряева Н.И. М.П. Погодин – литератор: дис. ... канд. филол. наук. М., 2006.

Розанова С.А. «Любезные разговоры» (Пушкин, Лев Толстой и Погодин) // Вопросы литературы. 1993. № 5. С. 81–129.

Сидяков Л.С. Пушкин и развитие русской повести в начале 30-х годов XIX века // Пушкин. Исследования и мат. III: сб. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1960. С. 193–217.

Тойбин И.М. Вопросы историзма и художественная система Пушкина 1830-х годов // Пушкин. Исследования и мат. VI: сб. Л.: Наука, 1969. С. 35–59.

Тойбин И.М. Пушкин и Погодин // Учен. зап. Курск. пед. ин-та. Сер.: Гуманит. цикл. 1956. Вып. 5. С. 70–122.

Цявловский М.А. Пушкин по документам погодинского архива // Пушкин и его со­временники: мат. и исследования. Вып. 23/24. Пг.: Тип. Имп. Акад. наук, 1916. С. 101–122.

Щеблыкин И.П. Народное сознание в художественном отражении А.С. Пушкина // Вестн. Тамбов. ун-та. Сер.: Гуманит. науки. 1999. Вып. 2. С. 5–9.

Дата поступления в редакцию: 05.03.2025
Дата публикации: 20.04.2025