Архив

Ноосферизация как необходимый этап развития современных массово-информационных систем

Валерий Музыкант

Ссылка для цитирования: Музыкант В.Л. Ноосферизация как необходимый этап развития современных массово-информационных систем // Меди@льманах. 2025. № 4 (129). С. 35−44. DOI: 10.30547/mediaalmanah.4.2025.3544



УДК 316.774
DOI: 10.30547/mediaalmanah.4.2025.3544
EDN: DRRFFE

© Музыкант Валерий Леонидович
доктор социологических наук, кандидат филологических наук, профессор кафедры массовых коммуникаций РУДН имени П. Лумумбы (г. Москва, Россия), muzykant-vl@pfur.ru

Ключевые слова: ноосферизация, системы СМК, «адресант – текст – адресат», «живые» СМК, коммуникативные потребности.

В статье исследуются особенности влияния системы средств массовой коммуникации на адресата в условиях ноосферизации как новой ступени биосферы, в которой человеческая деятельность является главным фактором развития, совершенствования и смены общественно-исторических, социально-экономических формаций в их исторической изменчивости, синхронной по отношению к историческому развитию человечества, где конвергенция, инициировав появление инновационного медиапродукта, создает качественно новый импульс для проведения реформ медиа.

 

Теоретическая база и актуальность исследования

В процессе создания постиндустриальной, ноосферной экономики в полной мере задействованы и системы воспроизводства общественного продукта с приоритетной ценностью и самоценностью развития личности человека, и качественные изменения в системе средств массовой коммуникации (ССМК). Современная медиасреда, органично включившая как электронные, так и «живые» средства массовой коммуникации (СМК), представляет собой симбиоз разнообразных видов коммуникаций, отражающих качество коммуникационного диалога в системе «адресант — текст — адресат», дополняя и наполняя традиционные СМИ новыми функциями и смыслами.

Массовая коммуникация как процесс передачи информации с помощью технических средств на большие и рассредоточенные аудитории функционально дифференцируется в зависимости от объекта ее влияния. Как правило, под понятием «система» подразумевается единство структуры и функции элементов, где функция обычно раскрывается через временную организацию элементов, обуславливающую целеполагание, а структура — пространственную организацию этих элементов. Поскольку функциональные характеристики системы связаны с временными, целеполагающими характеристиками, элементы любой системы объективно работают на N-количестве функциональных уровней, соответственно появляется своеобразная иерархия функций, а значит, и их объективное выравнивание, или эквализация, в процессе деятельности той или иной системы.

Исследования современного информационного пространства, динамика и прог­но­зирование тенденций развития коммуникационных процессов в России не представляются возможными без осмысления закономерностей взаимодействия, взаимовлияния различных информационных потоков, субъектов информационной деятельности, каналов массовой и корпоративной информации (Гринберг, 2012). Современная ноосферизация СМК в равной степени охватывает как традиционных адресантов (коммуникаторов), так и традиционных адресатов (реципиентов), неотъемлемых участников этапа развития со­временных информационных систем. Актуальность данной проблематики очевидна в контексте нового периода развития СМК, где аудитория, ранее относимая только к подсистеме «потребление», или к «управляемой подсистеме», и собственно средствам массовой коммуникации, преж­де входящие только в подсистему «производство», или «управляющую подсистему», теперь в общей ССМК все более становятся в равной степени и производящими, и потребляющими. Они как бы «сливаются» в информационных «со-производстве», «со-работе», «со-творчестве».

Концепция ноосферного мышления через «со-производство» противостоит модернистским рациональным построениям «хитроумных» политиков, дипломатов, журналистов. Прорыв к целостному восприятию бесконечной живой Вселенной, где адресант сам многому учится у аудитории, превращает в адресата и учеников, и учителя одновременно.

Самое главное для личности коммуникатора как субъекта в отношениях — пре­одолеть стереотип связи между ним и ауди­торией, между ним и народом — «ведущим — ведомым», где коммуникатор выполняет по отношению к массовой аудитории функции «светского пастыря». С точки зрения объекта воздействия для общества важно построить всю массово-коммуникативную систему так, чтобы она исключала возможность манипулирования общественным мнением, отчуждения от реальных проблем действительности, ведения психологической войны. В то же время сама аудитория должна иметь представление об особенностях функционирования СМК, принимать активное субъектное участие в нем.

Не удивительно, что в кризисные перио­ды все массово-информационные процессы становятся более активными. Наряду с расцветом самых различных учений, концепций и взглядов на отношения между людьми, а также между людьми и природой проявляются многие тайные, мистические и полумистические объяснения действительности с эсхатологической направленностью содержания. Объективные количественные показатели свидетельствуют о том, что возникновение новых медиа уже привело к качественным изменениям медиаполя. Внедрение цифровых технологий повлек­ло за собой масштабные преобразования как медийных структур, так и медиарынка в целом, где ведущими становятся процессы конвергенции и интеграции. Изменился и сам текст, под которым понимается любое речевое произведение, произнесенное устно или написанное, отзвучавшее (и исчезнувшее) либо хранящееся (на цифровом носителе, магнитной ленте, в книге). Сама же массовая информация, как содержание разнообразных функциональных и структурных связей коммуникатем в ССМК, определяется коммуникативными личностными потребностями. Ориентировочной (или собственно информативной) потребности соответствует оперативный тип информации; потребности в эмоциональном контакте — контактный (или инициирующий); познавательной — когнитивный, а потребности смысла жизни — фундаментальный (или мировоззренческий) тип (Буданцев, 2021).

Этот поток массовой информации невозможно оценить, не рассматривая его качества вне решения информационных аспектов проблемы антропокосмизма массовой коммуникации. Будучи вовлеченной в контекст решения глобальных проблем современности, массовая информация вовсе не нейтральна к этому контексту: он определяет функциональное значение информации. Изменение СМК, особенно развитие новых инфосвязей, инфоструктур, способствовало интеграции информационных потоков в «единое информационное пространство».

Данную проблематику успешно разрабатывают исследователи факультета журналистики Московского университета: Е.Л. Вартанова (2014), Т.Э. Гринберг (2012), С.М. Гуревич (2004), Д.В. Дунас, А.В. Толоконникова, Т.С. Черевко (2016), В.В. Ученова, Н.В. Старых (2002) — и ряд других ученых. Ставшие ежегодными «Ученовские чтения» продолжили развивать системный взгляд на массово-коммуникативные процессы, предложенный в свое время В.В Ученовой, затрагивающий глубинные социокультурные предпосылки и разнообразные сферы человеческих контактов — идеологию, религию, быт, эстетическую деятельность, властные устремления и т.п. (Ученова, Старуш,1996).

Среди зарубежных коллег — Дж. Зарокостас (Zarocostas, 2020), который успешно проанализировал опыт борьбы с инфодемией. Исследователи Ф. Джохар с М. Тахером и М. Уддином (Johara, Taher, Uddin, 2021) сфокусировались на важности медиаграмотности в период трансформации медиа; труды экспертов по теории СМК Д. Орсо, Н. Федеричи, Р. Копетти, Л. Ветруньо и др. (Orso, Federici, Copetti, Vetrugno et al., 2020) посвящены теме доступа к информации через быстро создаваемые виртуальные сообщества. Р. Нильсен, Н.Б Флетчер, Н. Ньюман, Дж. Бреннен и др. (Nielsen, Fletcher, Newman, Brennen et al., 2020) рассматривают каналы и способы доступа к общественно значимой информации в период коммуникационных кризисов; Д. Фрилон и его единомышленники сосредоточились на противостоянии дезинформации в социальных сетях (Freelon, Bossetta, Wells, Lukit et al., 2022); другие исследователи предложили новые инструменты борьбы с фейковыми новостями (Dame Adjin-Tettey, 2022). Р.Дж. Медфорд с коллегами (Medford, Sameh, Sumarsono, Perl et al., 2020) доказали важность использования больших объемов данных для понимания настроений общественности в период трансформаций систем СМК, а М.А. Муксит с соавтором (Муксит, Музыкант, 2019) продемонстрировали влияние фейковых новостей на социально-политические процессы в быстрорастущих экономиках Азиатского региона, где свыше 80% населения, име­ющего доступ к интернету и смартфонам, согласились проводить в медиапространстве в период пандемии сравнительно больше времени, смотреть на мир через короткое видео (Ху Жуйци, Музыкант, 2022).

При этом, когда коммуникативные потребности реализованы, пользователи, как правило, снова возвращаются к удовлетворившему их любопытство информационному источнику. Искусственный интеллект все больше влияет на консолидацию устойчивых виртуальных сообществ, затрудняя понимание правдивости или ложности информации, что дает пользователям контента дополнительную мотивацию искать альтернативные источники информации, независимо от качества предоставляемых ими новостей.

 

Результаты исследования

Системное качество эффективности СМК, начиная с эпохи доклассового общества, выражается в потребности сохранения жизни человеческого рода, его био-, гено-, эко- и инфофондов, передачи последующим поколениям завоеванных в трудной борьбе знаний. В современных условиях это системное качество связано именно с нравственной составляющей. Отметим, что во все времена, после исчезновения доклассового общества, с момента возникновения государства, параллельно с официальными СМК функционировали неофи­циальные — «крики улиц», «ярмарочный фольклор» (Ученова, Старых, 1992, 2002) или «летучая публицистика» времен декабристов. Мощь официальных СМК проявлялась в полной мере, когда обе «параллельные» совпадали. В нестабильных, тем более кризисных ситуациях расхождение между этими силами максимальное (Буданцев, 2021).

«Живые», естественные СМК рассматриваются как наиболее важная часть проявления «сотворенных личностей», сосуществующих друг с другом в единстве и целостности (Флоренский, 1990). Жанровые формы СМК изучаются в их эволюции от исходных «карнавальных» к современным «романным» в неразрывной связи с народной культурой. «Романизация» представляет собой процесс, противоположный рекламизации, необходимым условием развития романных жанров являются «диалогичность» и «полифония» (Бахтин, 1975). Системная оценка пропаганды: современный пропагандистский «миф» анализируется как преобладающий текст СМИ, а сама пропаганда как современное «мифотворчество», противоположное изначальному народному мифотворчеству (Лосев, 1991).

Массовая коммуникация (лат. — massa — ком, кусок и — communicacio — совещаться) представляет собой процесс сообщения социальной информации численно большой аудитории при помощи технических (цифровых) или естественных, «живых» средств массовой коммуникации с их неисчерпаемым жанровым, смысловым и интонационным богатством (Ученова, 2003).

В классификации систем СМК живая, естественная, и техническая коммуникации как виды коммуникации и типы систем СМК обусловлены формационно-цивилизационным развитием общества на базе гуманизма. СМК и аудитория рассматриваются как равноправные подсистемы, а сама система СМК воспринимается как подсистема более общей системы. Системы СМК включены в иерархию бесконечного множества «живых» систем, в своей заданности гармонично взаимодействующих друг с другом (Буданцев, 2007).

Функции общества как системы и функции личности во многом и обязательно реализуются через отношения функций ССМК и ее подсистем. Функциональная деятельность систем СМК связана с коммуникативными потребностями личности: собственно-ориентировочная (информативная); потребность в эмоциональном контакте; познавательная; потребность смысла жизни. Поэтому и выравнивание коммуникативных потребностей происходит за счет удовлетворения основной коммуникативной потребности человеческого рода — потреб­ности смысла жизни, которая является генерализиру­ющей коммуникативной потребностью, и, следовательно, функция удовлетворения потребности смысла жизни — генерализирующая функция аудитории.

В целостных научных концепциях элементы ССМК рассматриваются как элементы ноосферы с учетом допустимых мер, норм их развития и изменения человеком в соответствии с опытом устранения противоречий между обществом и природой, накопленным всеми народами. Угроза «обесчеловечивания» массово-коммуникативных текстов телевидения, интернета, компьютопии — это различные проявления нарушений допустимых норм, гармонии отношений между человеческим родом и природой, свидетельство движения к «постчеловеческому обществу», противостоящему, по В.И. Вернадскому, сохранению, умножению и распространению жизни не только на Земле, но и во Вселенной. Рассматривая возникновение и развитие ноосферы, а в ней СМК, В.И. Вернадский анализирует историю науки и историю философии неразрывно и в контексте всей культуры (Вернадский, 1981: 24, 50–51; 1989: 242).

В современной семиосфере игнорирование культуры страны, на жителей которой направлено сообщение, приводит к разрушению коммуникационного диалога, а закодированные тексты так и остаются неправильно раскодированными из-за наличия скрытых смыслов, сложнопонимаемого контекста, подтекста и, конечно же, затекста.

В ССМК I до начала революционных с­истемных изменений уже четко обозначались праэлементы, включающие «непосредственных участников действия», само «действие», «воспринимаемую форму действия», «материально закрепленные текстовые формы-средства», «адресанты», «адресаты». Вывод из всего вышесказанного может быть следующим: дорыночный этап в становлении и развитии массовых инфор­мационных процессов базируется на естественных средствах массовой коммуникации, когда древний человек уже имел достаточно богатый арсенал приемов из «живых» средств массовой ком­муника­ции.

Значение имели и законы речи, и то, как проходило общение. По своей сути, как показала В.В. Ученова (2003), социально значимая информация, адресованная участнику общения, способствовала верному определению места каждого члена сообщества, его социализации (ССМК I). Антропотекстовая коммуникация, уровень организации «Я = Мы» или «адресант — адресат» предполагал приоритет обратной связи, соответствующий карнавальному типу текста (см. табл. 1).

 

Таблица 1. Системы СМК и особенности коммуникационной деятельности

Источник: составлено автором.

Как видно из таблицы 1, в ССМК I каждый выделенный элемент — индивид — существует без закрепления за ним какой-то одной внутрисистемной функции. Доклассовая, родовая пропаганда, носившая сугубо внут­ренний характер, позволила распространять обычаи и традиции, закрепляя их среди членов рода на его собственной основе. В этой системе человек, являясь составной частью неразделенной коллективной деятельности, еще не выступает из сплоченной массы целого народа. В системе СМК II текст выступает в функции условно официального канала — «собрания или церковной проповеди» — или неофициального, с его жанровым и смысловым богатством закличек и хитроумных прибауток, велеречивых речитативных уговоров, пританцовываний и экспрессивных жестов, некоторых аксессуаров одежды (Ученова, 2003). В системе средств массовой коммуникации первобытного уровня общими являлись не только маски адресантов, но и первичные жанровые структуры. Однако с отделением адресанта от адресата сначала в ССМК II и ССМК III, а затем в ССМК IV и ССМК V начал вытесняться сам текст-образ, помогавший раскрыть органичные, бесконечные связи в исследовании события.

Если в первый тип входят собрания, массовые действия карнавального типа, народные демонстрации, народный театр, обрядовые действия (условно — «собрание», «карнавал»), то с возникновением ССМК II происходит первое в развитии сис­тем СМК разделение на адресантов и адресатов, начинается закрепление функций. При этом полифункционализм начинает расщепляться. Данный тип ССМК включает современный театр, иерархически проводимые митинги, собрания формальных и неформальных групп, церковную службу как действие и т.д. (условно — «театр», «церковная служба»).

Для ССМК III характерно появление в процессе «производство — потребление» материально закрепленного текста, который приводит к «отчуждению» действия не только от адресата, но и от адресанта. Прямая и обратная связи в этой системе СМК, являясь выражением функциональных отношений между элементами системы, претерпевают качественно новые изменения, обозначенные как библиотеки, выставки, музеи, наглядная агитация (условно — «книга»).

Естественные СМК окончательно трансформируются в полную техническую систему СМК IV в эпоху господства современных классовых обществ, в новое и новейшее время. Отделившийся от своих создателей и аудитории, текст начал разрывать связи между элементами СМК, подменяя суть их корыстными интересами политического или коммерческого рынка (Буданцев, 1986).

Технизация является очередной, треть­ей революцией в развитии систем СМК. Здесь своеобразное многоязычие в пределах одного текста является закономерным, он уже направлен на «всех», где тип уже представлен печатью, радио, кинематографом, телевидением (условно — «фильм»). Для ССМК IV и особенно эпохи конвергенции медиа ССМК V и ССМК VI свойственно открытое функционирование. В ССМК VI устная коммуникация, мифы, имиджи, стереотипы эпохи постправды коррелируют с расцветом социальных сетей и медиаплатформ.

Примечательно, что потребление медиа во время пандемии COVID-19 продемонстрировало качественно новые характеристики потребления, особенно заметно отличающиеся от доковидного периода, подтверждая тенденцию респондентов обращаться к соцсетям как способу заполнить свое свободное время во время вынужденной изоляции. Согласно теории UGT (Uses and Gratifications Theory), найден подход к пониманию того, почему аудитории активно ищут контент медиа для удовлетворения потребности (Muzykant, Muqsith, Pratomo, Barabash, 2021): с вопроса «что СМИ делают с людьми?» фокус сместился на вопрос «что люди делают со СМИ?» Таким образом, становится ясным, что, когда социальные сети в эпоху неопределенности удовлетворяют потребности пользователей, адресаты еще больше увеличивают частоту их использования (Вартанова, Дунас, 2022).

Когда опрошенные экспертами¹ респонденты показали, что проводят в интернете по 4,5 часа в день, стало ясно, что индивид интерпретирует увиденное им через призму собственного социокультурного опыта и понятного семиотического поля. Именно оно требует расшифровывания закодированного текста, где декодирование предполагает пересечение границы при условии, что при создании текстового сообщения в исходных языковых параметрах учтена специфика той самой семиотической сис­темы, которой владеет адресат.

В данном контексте можно говорить о разных подходах к влиянию соцсетей на развитие языка: социальные сети расширяют словарный состав русского языка, создавая огромное количество контента, в котором появляются новые слова и выражения, например «мем» и «тролль», новая форма глагола «залайкать», вошедшие в язык благодаря интернет-культуре и ставшие широко используемыми. Таким образом, современная ССМК VI через контент принципиально нового типа оказывает влияние на лексическую и стилистическую системы русского языка. При этом интернет-язык не разрушает традиционные формы русской речи, а отражает изменения в обществе и культуре.

Сегодня очевиден тот факт, что произошло дополнение и наполнение традиционных СМИ совершенно новыми функциями. Как показывают исследования, аудитория становится все более пассивным участником коммуникационного процесса из-за усиливающегося отчуждения адресата от адресанта. При этом современные бренды «хорошо себя чувствуют» в различных китч-шоу как проявлении массовой культуры. Коммерческое телевидение оценило интеллектуальные возможности среднего зрителя «без всяких иллюзий», подстраиваясь под его вкусы. Информационное развлечение (Infotainment) стало выдаваться даже за «некое приближение телевидения к жизни, за демократизацию эфира: каждый человек имеет право на свою долю макулатуры» (Голядкин, 1994: 185).

За последнее десятилетие сегмент печатных СМИ сократился более чем в два раза, а доля интернета выросла более чем в шесть раз. Процессы конвергенции переместились в сферу медиа, характеризуя изменения как в технологическом, так и в других направлениях — экономическом, пространственном, профессиональном, культурном. Благодаря точному таргетированию, выбираются аудитория, ставки, площадки для размещения объявлений и другие параметры, улучшающие результаты рекламной кампании. Современные рекламные инструменты помогают настраивать параметры таргета объявлений, показывать рек­ламу на основе интересов.

Платформы позволяют таргетировать рекламные объявления по ключевым словам, демографическим параметрам, использовать ретаргетинг, т.е. показывать объявления тем пользователям, которые уже заинтересовались компанией, продуктом или услугой. Показ рекламы осуществляется в поисковых системах, в сетях партнеров через платформы, позволяющие применять инструменты, имманентно присущие соцсетям (например, «ВКонтакте» и «Одноклассники»). Современная система СМК уникальна с точки зрения как ее структуры (см. табл. 2), так и генезиса, с позиции дифференциации экономик в коммуникативном обществе.

 

Таблица 2. Дифференциация экономик в коммуникативном обществе

Источник: составлено автором.

 

В данном контексте следует помнить, что современная медиасреда органично включает как электронные, так и «живые» СМК, представляя симбиоз разнообразных видов коммуникаций, адекватно отража­ющих качество коммуникационного диалога в системе «адресант-текст-адресат». Очевидно, что на различных этапах человеческой истории на первый план выходит собственно общность людей и особый тип коммуникации, который соответствует различным системам СМК. В этом смысле справедливо утверждение, что социальная система состоит не из людей, а из коммуникаций.

Симбиоз различных видов коммуникаций, образные представления не «отчуждают» человека от действительности, но являются средством равнозначного освоения ее, соответствующим законам реального развития, коэволюции общества и природы, «образуют», «образовывают» самого человека как субъекта и творца истории. Такой образ/видение есть не просто и не только конкретно чувственное представление о мире, связанное с «картинками» в голове, он исключает свою же собственную фетишизацию. В таком образе целые пласты рациональных, абстрактных, логических и конкретно-чувственных представлений о «целях», «субъектах», «объектах», «средствах» интегрированы в систему, равнозначно отражающую действительность в ее изменении, закономерностях развития.

Живой образ, представитель живой бесконечной иерархии формируется самим человеком, а не вкладывается готовым в его голову. Доказательство адресуется не элите, а каждому и в интересах каждого. Наука, являющаяся альтернативой «голому рационализму», исходит из презумпции, что все люди принципиально и существенно одинаковы в своей способности понимания мира. Формируя представления об образе жизни, СМК меняют тем самым мировоззрение аудитории, ее социальные установки. И поэтому среди создаваемых представлений образ жизни в субъектном значении занимает центральное место, все больше становясь единственным способом влияния на людей.

 

Выводы

Разработка принципов системного анализа СМК приобретает все большее значение в условиях отказа от формирования так называемого единого мирового информационного пространства при создании многополярного мира, где обязательное условие — сохранение национальной целостности. Ноосферизация как средство достижения мира влияет на психологию адресанта и адресата; все, что ранее вращалось вокруг политических партий, сегодня переместилось в сферу медиа, формируя информационную и нередко политическую повестку. Выводы, полученные в результате научного решения вопросов, связанных с изучением функций и структуры СМК, в равной мере помогают как развитию самих СМК, так и научному профессиональному обучению тех, кто работает или планирует работать в этой сфере деятельности. СМК стали важнейшей частью национальной экономики, а науки о них — непосредственной производительной силой.

Массовое распространение медиатехнологий высветило и ряд проблем в сфере медиакомпетентности, медиаграмотности и медиаобразования. Предметом особого внимания специалистов стало понимание коммуникационной цепочки «адресант — текст — адресат», где коммуникатор должен рассматриваться как один из важнейших организаторов массовых информационных процессов, не полагающийся во время обучения лишь на естественный поток информации к аудитории и исходящий от нее, но генерирующий приток данных адресату после их критической переработки.

Понимание закономерной корреляции этапов развития общества с системами СМК позволяет видеть преобладание тех или иных социальных коммуникаций, интегрировать взаимосвязи современной системы в предшествующие. Коммуникации как продукт культурогенеза достаточно полно представлены в современной ССМК в виде особой социальной формы, подверженной динамичным трансформациям, которые обусловлены стремительными изменениями, происходящими в цепочке «адресант — текст — адресат» как на макро-, так и на микроуровне культурной системы.

 

Примечания

¹ Гвоздь И. Россияне проводят в интернете по 4,5 часа в день // Hi-tech Mail. 2025. Апр., 21. Режим доступа: https://hi-tech.mail.ru/news/125764-rossiyane-provodyat-v-internete-po-45-chasa-v-den/ (дата обращения: 28.04.2025).

² Филяхова В. Влияние социальных сетей на развитие русского языка | Дзен. 2023. Апр., 20. Режим доступа: https://dzen.ru/a/ZEFHFUgvtW5wkRXv (дата обращения: 22.04.2025).

 

Библиография

Буданцев Ю.П. Системность в изучении массовых информационных процессов. М.: Изд-во Ун-та дружбы народов, 1986.

Буданцев Ю.П. Системность массовых коммуникаций: образы «свой — чужой» в инфодемии. М.: Директ-Медиа, 2021.

Вартанова Е.Л. О необходимости модернизации концепций журналистики и СМИ // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2012. № 1. С. 7–26.

Вартанова Е.Л. Постсоветские трансформации российских СМИ и журналистики. 2-е изд., испр. М.: МедиаМир, 2014.

Вартанова Е.Л., Дунас Д.В. Российская медиасистема в начале 2020 гг.: вызовы эпохи неопределенности // Меди@льманах. 2022. № 6. С. 8–17. DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2022.817

Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М.: Наука, 1989.

Вернадский В.И. Избранные труды по истории науки. М.: Наука, 1981.

Голядкин Н.А. ТВ информация в США. М.: ИПК работников телевидения и радиовещания, 1994.

Гринберг Т.Э. Коммуникационная концепция связей с общественностью. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2012.

Гуревич С.М. Экономика отечественных СМИ: учеб. пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 2004.

Дунас Д.В., Толоконникова А.В., Черевко Т.С. Актуальные концептуальные подходы к рассмотрению процесса медиапотребления онлайн-новостей молодежью // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2016. № 3. С. 30–50.

Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М.: Политиздат, 1991. С. 22–186.

Муксит М.А., Музыкант В.Л. How New Media Becomes a Platform for Public Participation // Средства массовой коммуникации в многополярном мире: проблемы и перспективы: мат. X Всерос. науч.-практ. конф. / под ред. В.В. Барабаша. М.: РУДН, 2019. С. 400–404.

Ученова В.В.Философия рекламы. М.: Гелла-принт, 2003.

Ученова В.В., Старуш М.И. «Философский камешек» рекламного творчества. Культурология и гносеология рекламы. М.: Максима, 1996.

Ученова В.В., Старых Н.В. История рекламы. СПб.: Питер, 2002.

Ученова В.В, Старых Н.В. Как родилась реклама? М.: Фак. журн. МГУ, 1992.

Флоренский П.А. У водораздела мысли // Флоренский П.А. Сочинения: в 4 т. Т. 2. М.: Правда, 1990. Режим доступа: https://philhist.spbu.ru/images/books/Florensky_u_vodorazdelov_1990.pdf (дата обращения: 28.04.2025).

Ху Жуйци, Музыкант В.Л. Краткое видео как средство формирования национальной идентичности в современном Китае // Indonesian Law Journal. 2022. Т. 10. № 1. С. 177–186. DOI: 10.15408/jch.v10i1.25806

Шкондин М.В. Печать в условиях трансформации медиасистемы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2013. № 6. С. 38–53.

 

Dame Adjin-Tettey T. (2022) Combating Fake News, Disinformation, and Misinformation: Experimental Evidence for Media Literacy Education. Cogent Arts & Humanities 9: 1. DOI: 10.1080/23311983.2022.2037229

Freelon D., Bossetta M., Wells C., Lukit J. et al. (2022) Black Trolls Matter: Racial and Ideological Asymmetries in Social Media Disinformation. Social Science Computer Review 40 (3): 560–578. DOI: 10.1177/0894439320914853

Johara F., Taher Md.A., Uddin Md.A. (2021) Social Media Literacy and COVID-19 Awareness for Faculty Resilience in a Moderated Mechanism: An Empirical Study. In: Bari M.W., Alaverdov E. (eds) Advances in Human Resources Management and Organizational Development. Hershey: IGI Global, pp. 250–269. DOI: 10.4018/978-1-7998-7164-4.ch015

Medford R.J., Sameh N.S., Sumarsono A., Perl T. et al. (2020) An «Infodemic»: Leveraging High-Volume Twitter Data to Understand Public Sentiment for the COVID-19 Outbreak. medRxiv, 7 April. Режим доступа: https://www.medrxiv.org/content/10.1101/2020.04.03.20052936v1.full.pdf (дата обращения: 28.04.2025).

Muzykant V.L., Muqsith M.A., Pratomo R.R., Barabash V. (2021) Fake News on COVID-19 in Indonesia. In: Berube D.M. (ed.) Pandemic Communication and Resilience. Risk, Systems and Decisions. Cham: Springer, pp. 363–379. DOI: 10.1007/978-3-030-77344-1_22

Nielsen R., Fletcher N.B., Newman N., Brennen J.S. et al. (2020) Navigating the «Infodemic»: How People in Six Countries Access and Rate News and Information about Coronavirus. Режим доступа: https://reutersinstitute.politics.ox.ac.uk/sites/default/files/2020-04/Navigating%20the%20Coronavirus%20Infodemic%20FINAL.pdf (дата обращения: 28.04.2025).

Orso D., Federici N., Copetti R., Vetrugno L. et al. (2020) Infodemic and the Spread of Fake News in the COVID-19-era. European Journal of Emergency Medicine 5: 1. DOI: 10.1097/MEJ.0000000000000713

Zarocostas J. (2020) How to Fight an Infodemic. The Lancet 395 (10225): 676. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30461-X

Дата поступления в редакцию: 16.07.2025
Дата публикации: 20.08.2025