Архив

Онлайн-медиа Таджикистана: правовое регулирование в условиях цифровизации

Ольга Вихрова, Сорбон Окилшоев

Ссылка для цитирования: Вихрова О.Ю., Окилшоев С.А. Онлайн-медиа Таджикистана: правовое регулирование в условиях цифровизации // Меди@льманах. 2025. № 5 (130). С. 66−76. DOI: 10.30547/mediaalmanah.5.2025.6676



УДК 34:070+004.738.5(575.3)
DOI: 10.30547/mediaalmanah.5.2025.6676
EDN: IZXNDZ

© Вихрова Ольга Юрьевна
кандидат филологических наук, доцент кафедры теории и экономики СМИ факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (Россия, г. Москва), eurasiamsu@gmail.com

© Окилшоев Сорбон Айналишоевич
аспирант кафедры теории журналистики и массовых коммуникаций ВШЖиМК СПбГУ (Россия, г. Санкт-Петербург), oqil.sorbon@mail.ru

Ключевые слова: Таджикистан и Центральная Азия, онлайн-медиа, правовое регулирование, информационный суверенитет, медиасистема Таджикистана.

В статье анализируются функционирование и трансформация медиасистемы Таджикистана на современном этапе; исследуется действующее национальное законодательство: основные нормативно-правовые акты, определяющие порядок деятельности печатных и электронных СМИ, а также ряд документов республиканского уровня; выявляется необходимость актуализации работы по совершенствованию и обновлению законодательства, регулирующего сферу массмедиа, и даются рекомендации по его совершенствованию.

 

К постановке проблемы

В современных условиях Таджикистан наряду с другими республиками Цент­ральной Азии рассматривается как один из объектов геополитических, торгово-экономических, военно-стратегических интересов России, Китая, США, стран ЕС, Турции и ряда иных внешних акторов. При этом с точки зрения наличия или отсутствия рис­ков для сохранения информационного суверенитета государства в сложившихся условиях ситуацию по состоянию на начало второго десятилетия XXI в. можно было охарактеризовать как устойчиво положительную. Вместе с тем в настоящее время структура и динамика медиапотребления в Таджикистане претерпевают значительные изменения. Исследования Internews¹ и ОО «Медиа консалтинг»² показывают, что телевидение сохраняет лидирующие позиции по охвату аудитории в сельской местности и среди пожилых респондентов, а около 54% городских жителей уже отдают предпочтение онлайн-источникам для получения новостей. При этом более 90% молодежи ежедневно используют цифровой контент, а среди студентов 96% получают информацию преимущественно через интернет, в том числе новостные сайты, социальные сети и мессенджеры (Маджи­дов, Нозимова, 2024). В этом контексте такие платформы, как Telegram, YouTube и Instagram³, становятся не просто каналами доставки контента, но и пространствами, формирующими общественную повестку и определяющими структуру публичного дискурса. В условиях отсутствия в респуб­лике правовых рамок для регулирования деятельности онлайн-медиа изменение структуры медиапотребления способствует упрощению доступа внешних, в том числе недружественно настроенных, игроков на национальный медиарынок, а также расширению возможностей по продвижению их повестки.

Немаловажно, что рост цифрового медиапотребления обусловлен не только изменением пользовательских предпоч­тений, но и расширением технической инфраструктуры. Согласно отчету портала DataReportal, к середине 2025 г. число пользователей интернета в стране достиг­ло порядка 6,07 млн человек (более 60% населения). За девять лет прирост составил свыше 40%⁴. Существенную роль в этом процессе сыграло распространение мобильных технологий: по данным Службы связи, более 95% пользователей в 2025 г. выходят в Сеть преимущественно через мобильный интернет⁵. Доминирование данного типа подключения в Таджикистане во многом обусловлено природно-географическими факторами. Более 93% территории страны занимают горные районы, что затрудняет строительство и обслуживание проводной телекоммуникационной инфраструктуры.

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон не раз указывал на необходимость обеспечения и усиления охраны информационной безопасности страны в условиях трансформации медиапотребления и новых повседневных практик. На встрече глав государств Центральной Азии в сентябре 2023 г. он отмечал, что «медиапространство заполнено разнообразной, порой противоречивой и искаженной информацией о ситуации в регионе», и призывал к «практическим действиям» для создания достоверного информационного поля⁶. Ранее, в рамках международных выступлений, Э. Рахмон указывал, что «через мировые СМИ и зарубежные программы усилилась пропаганда поступков, чуждых культуре [Таджикистана. – О.В., С.О.], и вследствие чего первостепенное значение приобретает моральное воспитание и сохранение стабильности в обществе⁷. В качестве ключевого фактора негативного влияния им выделялся внешний дестабилизирующий контент. При этом глава государства придал информационному суверенитету статус «священного достояния»⁸.

Указ Президента Республики Таджикистан от декабря 2024 г.⁹ подтвердил стратегическую направленность цифровой политики: 2025–2030 гг. были объявлены «годами развития цифровой экономики и инноваций». Одним из ключевых приоритетов периода является формирование устойчивой цифровой культуры и подготовка компетентного пользователя цифровых платформ. Внимание сосредоточено на разработке образовательных инициатив, направленных на развитие критического восприятия информации, навыков медиабезопасности и цифровой инклюзии. При отсутствии целенаправленной подготовки пользователь оказывается уязвим перед рисками дезинформации, цифрового давления и алгоритмически поддерживаемых когнитивных искажений.

Эмпирические исследования показывают, что вместе с цифровизацией медиапрост­ранства в онлайн-среде формируются мощные «эхо-камеры», где социальные боты ускоряют распространение как достоверной, так и ложной информации, а доля репостов фейковых сообщений оказывается на 70% выше, чем у достоверных (Beauvais, 2022: 2). Сетевые симуляции демонстрируют, что кластеры пользователей с однородными взглядами резко усиливают синергетический эффект дезинформационных кампаний, позволяя им «воспламеняться» быстрее и охватывать значительную часть аудитории (Törnberg, 2022). Одновременно ребрендинговая интеграция зарубежных материалов и сотрудничество с лидерами мнений дают возможность «импортировать» внешние повестки в национальные онлайн-СМИ, что при отсутствии строгих правовых рамок значительно расширяет потенциал внешнего информационного влияния. Так, медиаисследователи отмечают, что аккредитованные в Таджикистане американские СМИ, в число которых входит ИА Reuters, уже сегодня активно реализуют концепцию культурного империализма, воздействуя на национальную аудиторию (Окилшоев, 2024). При этом в условиях глобальной цифровизации и продолжающейся интеграции национальных информационных интернет-пространств обеспечение верховенства и независимости государственной власти при формировании и реализации информационной политики в национальном сегменте напрямую зависит от эффективности функционирующих в государстве механизмов правового регулирования онлайн-медиа.

 

Обзор теоретической литературы

Несмотря на то, что на фоне стремительных изменений в структуре информационного потребления в странах Центральной Азии, в том числе в Таджикистане, все более очевидным становится разрыв между реальной медийной практикой и действующим правовым регулированием, в работах ученых внимания данному вопросу в настоящее время практически не уделяется. На необходимость актуализации регулирующего деятельность СМИ законодательства в условиях цифровизации в республиках Центральной Азии в разное время указывали О.Ю. Вихрова и Я.С. Горлова (2024), рассматривающие проблему в контексте процессов евразийской интеграции, а также О.Ж. Ошанова (2022), фокусировавшаяся на вопросах защиты прав детей в условиях роста популярности соцсетей в Казахстане.

Анализируя проблемы государственного регулирования интернет-СМИ в Кыргызстане, А.Т. Исаева (2022) отмечала, что в условиях отсутствия соответствующего законодательства при решении конфликтных вопросов, в том числе касающихся государственных секретов, идеологии, к онлайн-медиа применяются те же нормативно-правовые акты (НПА), что и к традиционным СМИ. В свою очередь, Т.В. Вялых (2011) подчеркивала, что наблюдается нехватка законов, необходимых для нормального функционирования информационной среды Казнета. Однако на практике, по состоянию на 2025 г., Казахстан и Кыргызстан значительно опережают Таджикистан по развитию законодательства, регулирующего деятельность онлайн-медиа. С июня 2024 г. в Казахстане действует способствующий значительному снижению числа правовых коллизий «Закон о массмедиа»¹⁰, содержащий обновленный с учетом характеристик и субъектов цифровой медиасреды терминологический аппарат и статьи. В Кыргызстане 25 июня 2025 г. Жогорку Кенешем (Верховным Советом Республики) был принят обновленный «Закон о СМИ»¹¹, уточняющий понятие «сетевых изданий», определяющий порядок их регистрации, а также фиксирующий ряд других терминов и процессов, актуальных на современном этапе развития медиасистемы.

Внимание правовому регулированию медиа в Таджикистане уделялось только в работах Д.М. Салимова (2022) и Ш.Х. Ризоева (2023). При этом Д.М. Салимов выделяет два основных механизма реализации системы контроля государства над сетевыми СМИ: закрытие доступа к цифровой среде и повышение цен на пользование интернетом, а также применение для достижения целей регулирования деятельности онлайн-медиа законодательных актов, ориентированных на борьбу с экстремизмом и противодействие терроризму. Ш.Х. Ризоев отмечает, что по состоянию на 2023 г. основными документами, регулирующими деятельность онлайн-медиа, оставались Уголовный кодекс республики¹², а также Закон РТ «О противодействии экстремизму»¹³ от 2 января 2020 г. Таким образом, законодательство республики, в значительной мере сформированное в доцифровую эпоху, по-прежнему опирается на традиционные представления о СМИ. Между тем современные онлайн-СМИ, соцсети и алгоритмически управляемые сервисы распространения информации, остаются вне прямого нормативного охвата.

 

Результаты исследования

Осознание необходимости модернизации законодательства на практике получило в Таджикистане институциональное отражение в 2022 г.: была инициирована работа над новым проектом объединенного Закона о СМИ, который должен был интегрировать положения двух базовых актов – «О периодической печати и других СМИ»¹⁴ и «О телевидении и радиовещании»¹⁵. В разработке участвовали представители законодательной власти, профильных органов, а также журналистского и экспертного сообществ. Однако проект закона был отклонен. Согласно разъяснениям, представленным в постановлении Правительства, одной из основных причин послужило недостаточное внимание к вопросам регулирования отечественного телевещания и радиоиндустрии, а также неудовлетворительные результаты в процессе проработки аспектов, связанных с поддержкой национальной культуры и обеспечением информационного суверенитета.

В связи с этим представляется целесо­образным определить основные направления по дальнейшему совершенствованию нормативно-правовой базы, определяющей рамки функционирования национальных и иностранных онлайн-медиа в Таджикистане, в том числе и на базе обновления действующих законодательных актов респуб­ликанского уровня. При этом ключевыми направлениями могут стать следующие.

1) Разработка терминологического аппарата, включающего субъекты и объекты медиакоммуникаций в цифровой среде (а также понятия, касающиеся гражданской журналистики), и в целом учет всех процессов, характерных для медиасистемы на современном этапе ее развития. Действующий Закон № 961 «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19.03.2013 г. содержит в ст. 1 ряд определений основных терминов СМИ. Так, под «информационными агентствами» понимаются юридические лица, зарегистрированные по законодательству Республики Таджикистан (РТ) и занима­ющиеся сбором и публикацией информации. Понятие «СМИ» в Законе трактуется очень узко. Это исключительно периодическая печать и традиционные аудио- и видеопрограммы, теле- и радио­передачи, кинохроники, аудиовизуальные записи, «выходящие в эфир или распространяемые посредством кабельного телевидения не реже одного раза в год». Также закон вводит определения «журналист», «типография», «периодические издания», «учредитель», «издатель», «распространитель», «редакция СМИ», «главный редактор», «цензура» и «ответ» (право на опровержение). Все эти понятия ориентированы на традиционные формы СМИ: газетно-журнальную печать, новостные агентства, а также теле- и радиовещание¹⁶.

Однако в Законе отсутствуют термины «сетевое издание» или «онлайн-СМИ», не встречаются понятия «информационная система и ресурс», «интернет-платформа», «пользовательский контент», «цифровая реклама» или «социальная сеть». Документ не упоминает веб-сайты, блоги, новостные порталы или агрегаторы. Термин «периодическое издание» («газеты, журналы, альманахи и бюллетени с регулярным выходом») фиксирует периодичность «не реже одного раза в год», что формально включает даже однократно выпущенные издания, но явно не учитывает «динамичные» онлайн-медиа. Таким образом, ключевые понятия цифровой медиасреды (сетевая публикация, оперативные информационные обновления, многоплатформенные форматы и др.) не предусмотрены терминологией НПА. Это создает правовую неопределенность: права и обязанности онлайн-медиа, а также взаимодействие пользователя и платформы законом не рег­ламентированы. Например, блогеры или пользователи социальных сетей де-юре не признаются профессиональными участниками медиарынка, а их публикации не приравниваются к медиапродукции, что затрудняет применение гарантий и ограничений Закона к онлайн-актив­ностям. В целом терминологический аппарат Закона № 961 сформирован для «устаревших классов» СМИ и не отражает реалии цифрового информационного пространства¹⁷.

Необходимо отметить, что вынесенный в мае 2024 г. на публичное обсуждение проект нового республиканского Закона о СМИ был призван учесть потребность в обновлении понятийного аппарата. Однако терминов, необходимых для закрепления в правовом поле и последующего регулирования деятельности гражданских журналистов, финальная версия законопроекта не содержала, а терминология, описывающая субъекты и объекты медиакоммуникаций в цифровой среде, а также процессы, характерные для трансформации медиасистемы, вводилась лишь фрагментарно. Так, п. 10, гл. 1 текста законопроекта содержал следующий перечень относящихся к СМИ категорий: «периодические печатные издания, информационные агентства, сетевые издания (сайты), теле- и радиопередачи, выходящие в эфир или распространяемые посредством спутниковой и/или кабельной связи, сети Интернет, а также по IP-протоколу». В первой версии проекта закона (гл. 1, ст. 1) к СМИ были отнесены «интернет-сайты <...> посредством которых журналисты осуществляют свою деятельность». Понятие «интернет-сайты» было исключено из текста второй версии наравне с неразъясненным, но фигурирующим в определении категории общественных деятелей понятием «блогер». При этом была осуществлена попытка закрепления понятия «сетевое издание» (п. 23). К ним предлагалось отнести «интернет-ресурсы, добровольно зарегистрированные в качестве СМИ в порядке, установленном уполномоченным органом». Наряду с этим, согласно ст. 19, п. 2, каждый выпуск сетевых изданий должен был содержать такие сведения, как название сетевого издания, наименование его учредителя(-ей), имя и фамилия главного редактора, а также контакты офиса. Понятие «выпуск» для сетевого издания представляется нерелевантным, так как подразумевает определенную периодичность выхода¹⁸. Примечательно, что аналогичная проблема характерна для обновленного закона Республики Казах­стан «О массмедиа», в котором для интер­нет-изданий предлагается приводить характеристики, присущие печатным СМИ, такие как территория распространения и периодичность выпуска (ст. 22, п. 5).

2) Необходимость определения порядка учреждения и регистрации онлайн-медиа¹⁹. В тексте законопроекта (ст. 15, п. 3) отмечалось, что требования к госрегистрации сетевых и печатных изданий, а также информационных агентств идентичны, но «учет сетевых изданий как СМИ является добровольным». Согласно ст. 10, 11 Закона «О СМИ», формирование и регистрация традиционных СМИ происходит в два этапа – учреждение юрлица (как правило, редакции) и последующая регистрация СМИ. При этом для включение СМИ в государственный реестр в заявлении необходимо указать сведения об учредителе, название СМИ, язык выпуска, цели и задачи издания, тематику, территорию распространения, периодичность, источники финансирования и т.д.²⁰ Очевидно, что ряд перечисленных пунктов не применим к онлайн-медиа. Кроме того, не учитываются такие значимые для электронных медиа технические параметры, как доменное имя, хостинг и платформы, на которых размещается контент (самостоя­тельный сайт, соцсети или мессенджеры).

3) Определение порядка мониторинга надзорными органами и/или профильными комиссиями действующих на информационно-коммуникационных площадках медиа (сетевых СМИ / иное) в онлайн-среде на предмет распространения противоправного контента и, соответственно, его правовое регулирование (ограничение) распространения. В частности, на основании Закона РТ «О противодействии экстремизму» (2020) (ст. 6 и ст. 9) Генеральная прокуратура обладает полномочиями по выявлению, анализу и приостановлению распространения информации, содержащей признаки экстремизма, включая интернет-контент. Согласно данному документу, при обнаружении в интернете экстремистской информации доступ к такой информации «немедленно прекращается или ограничивается». Причем прекращение/ограничение доступа осуществляется Службой связи при Правительстве Таджикистана совместно с правоохранительными органами²¹.

Кроме того, закон «Об информации» (2003) прямо запрещает распространение информации, «призывающей к свержению конституционного строя, нарушению терри­ториальной целостности <…>, пропаганде терроризма», что можно расценивать как запрет «вмешательства во внутренние дела государства»²². Помимо этого контроль осуществляется и в рамках Закона РТ «О периодической печати и других СМИ» (2013) (ст. 21), в котором закреплено право уполномоченного органа приостанавливать деятельность зарегистрированных СМИ за распространение противоправной информации; однако данные положения преимущественно распространяются на традиционные медиа и не охватывают акторов онлайн-среды²³.

Проблема адаптации механизмов мониторинга к условиям цифровой среды проявляется на практике. Так, в последние годы в Таджикистане фиксировались случаи блокировки доступа к сайтам отдельных иностранных медиа, таких как «Радио Озоди», «Настоящее время», а также Tajik Service BBC²⁴, что происходило в рамках исполнения законов «О противодействии экстремизму» и «О связи»²⁵. Однако отсутствие в законодательстве четко прописанных механизмов предварительного анализа цифрового контента и единых алгоритмов взаимодействия между платформами и надзорными органами затрудняет полноценный мониторинг. Основная часть законодательных норм направлена на регулирование деятельности зарегистрированных СМИ, тогда как сетевые форматы, в том числе блоги, агрегаторы новостей и телеграм-каналы, находятся вне системной регламентации. Кроме того, действующее право не устанавливает обязанностей для иностранных платформ по соблюдению национального законодательства, что также ограничивает эффективность правоприменительной практики. Таким образом, существующий правовой режим обеспечения информационной безопасности нуждается в комплексной адаптации к требованиям цифровой эпохи.

4) Порядок в регулировании и ограничении на участие иностранного капитала (физических и юридических лиц) в учреждения СМИ, в том числе и онлайн-медиа, а также в распространении массовой информации на электронных ресурсах, зарегистрированных в качестве онлайн-медиа (сетевых СМИ / иное).

Действующее законодательство Таджикистана строго ограничивает возможность учреждения СМИ иностранцами. По Закону РТ «О периодической печати и других СМИ», иностранные физические и юридические лица не могут выступать основателями СМИ, равно как и юрлица, в которых более 25% уставного капитала принадлежит иностранным инвесторам²⁶. Аналогичные ограничения действуют и в сфере теле- и радиовещания – согласно Закону РТ «О телевидении и радиовещании», только юрлица Таджикистана могут быть учредителями телерадиокомпаний²⁷. Однако в связи с тем, что онлайн-ресурсы в законодательстве Таджикистана формально не приравнены к СМИ, иностранные организации могут вести медиадеятельность через интернет-порталы, минуя процедуру регистрации. Отсутствие правовых норм позволяет, например, вести деятельность на территории Таджикистана посредством интернет-порталов таким медиа с иностранным участием, как «Радио Озоди» (филиал Radio Free Europe / Radio Liberty (RFE/RL)), финансируемого Конгрессом США, Tajik Service BBC²⁸, а также Current Time TV, представляющее собой совместный проект радиокорпорации «Радио Свобода / Свободная Европа»²⁹ и «Голоса Америки» (VOA)³⁰, финансируемый тоже Конгрессом Соединенных Штатов³¹.

В отсутствие специализированного закона об онлайн-СМИ власти Таджикистана в последние годы ограничивали деятельность иностранных медиа альтернативными способами. Официально блокировка доступа к сайтам и приложениям ряда изданий объяснялась как реакция на нарушения пунктов иных законов – например, на «попытки вмешательства во внутренние дела государства» или «распространение заведомо ложной информации». В частности, глава Службы связи Б. Зухуров в 2012 г. подтвердил блокировку сайта «Радио Озоди», ссылаясь на жалобы неких «обеспокоенных граждан» на ряд информационных ресурсов, «работающих против интересов Таджикистана»³². Аналогичным образом в 2020 г. Верховный суд РТ запретил новостной сайт Akhbor.com, объявив его экстремист­ской организацией за публикацию «террористического, экстремистского» контента и «заведомо ложных провокационных сведений»³³. Эти примеры показывают, что в отношении онлайн-медиа с зарубежным участием применялись нормы ряда респуб­ликанских законов: прежде всего Закона «О противодействии экстремизму» и смежных с ним, а также Уголовного кодекса.

 

Выводы

Исследование показало, что в Таджикистане традиционные СМИ перестали быть преобладающими: более половины населения страны пользуются интернетом, а для молодежи цифровые платформы – главный источник информации. При этом географические условия респуб­лики требуют развития и усовершенствования технологий, что может обеспечить рост цифровой аудитории. Однако нормативная база СМИ значительно отстает от практики: до сих пор основными законами, регулирующими деятельность медиа, являются НПА «О периодической печати и других СМИ» (2013) и «О телевидении и радиовещании» (1996), которые ориентированы только на печатную прессу, теле- и радиовещание.

Сложившаяся в правовом поле ситуация не позволяет обеспечить необходимые для защиты и укрепления информационного суверенитета страны условия. Распространение цифровых технологий открывает возможности манипулирования массовым и индивидуальным сознанием, повышает уязвимость населения для негативного информационно-психологического воздействия со стороны недружественных акторов. Без четких правил, регламентирующих деятельность всех участников цифровой медиасреды, иностранные медиа могут беспрепятственно создавать и продвигать собственную повестку, обходя национальное законодательство. Сегодня в Таджикистане важнейшими информационными каналами становятся зарубежные сервисы, не попадающие в рамки существующих правовых норм. При этом для регулирования и контроля информационных потоков опоры только на силовые и антитеррористические республиканские законодательные акты, применя­емые в настоящее время, недостаточно, что усиливает необходимость анализа рисков и выработки адекватных правовых мер.

Выявленные проблемы требуют сис­темного обновления законодательного аппарата, при этом необходимо описать механизмы регистрации и контроля всех субъектов и объектов медиапространства, а также определить понятие информационного суверенитета страны.

На основе проведенного исследования можно сформулировать конкретные рекомендации. Во-первых, необходимо разработать и закрепить в законе новые категории (онлайн-СМИ, интернет-портал, сетевое издание и др.), а также привести терминологию в соответствие с цифровой реальностью. Во-вторых, следует использовать механизмы уведомительной регистрации и мониторинга онлайн-медиа, учитывая примеры региональных партнеров. В частности, предлагается ввести требования (по аналогии с Казахстаном и Кыргызстаном) к объему контента отечественного и иностранного производства. В-третьих, необходимо усилить контроль над цифровыми платформами: расширить базу данных СМИ до профильных категорий сайтов и различных типов аккаунтов (каналов, сообществ и т.д.), обязать декларировать иностранное финансирование и обеспечить прозрачность процедур регистрации и перерегистрации.

Принятие современного закона, регулирующего деятельность СМИ с учетом цифровой реальности, даст возможность привести законодательство в соответствие с международными стандартами и обеспечит более прозрачные и предсказуемые условия для развития медиаотрасли, что позволит Таджикистану укрепить информационную безопасность страны.

 

Примечания

¹ Исследование Internews: медиапотребление в Таджикистане / Tribune. 2024. Июнь, 20. Режим доступа: https://tribune.kz/issledovanie-internews-mediapotreblenie-v-tadzhikistane/ (дата обращения: 28.06.2025).

² Юсупов Н. Медиапредпочтения населения Республики Таджикистан: ТВ, радио, печатные издания, сайты, социальные сети и мессенджеры / Медиа консалтинг. 2024. Режим доступа: https://pozerkalo-my.sharepoint.com/:b:/g/personal/iskandar_rajabov_z-analytics_tj/EenfllEsZZhDlpQ0Eth96iQB0BfgGY9b3lezWxC1G4EOHQ?e=U0t0yv (дата обращения: 22.02.2024).

³ Принадлежит компании Meta Platforms, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.

⁴ Simon K. (2025) Digital 2025: Tajikistan. DataReportal. Режим доступа: https://datareportal.com/reports/digital-2025-tajikistan (дата обращения: 10.04.2025).

⁵ Интернет в Таджикистане станет дешевле? Глава Службы связи пообещал на 20% увеличить объем мобильных интернет-пакетов / Asia-Plus. 2025. Март, 20. Режим доступа: https://asiaplustj.info/ru/news/tajikistan/power/20250320/internet-v-tadzhikistane-stanet-deshevle-glava-sluzhbi-svyazi-poobetshal-uvelichit-obem-mobilnih-internet-paketov-na-20 (дата обращения: 30.03.2025).

⁶ Речь на Пятой Консультативной встрече глав государств Центральной Азии / Президент Республики Таджикистан. 2023. Сент., 14. Режим доступа: https://prezident.tj/event/›speeches/35654 (дата обращения: 28.06.2025) (на тадж. яз.).

⁷ Абдуллозода М., Муллоев Ш. Лидер нации и развитие СМИ в период государственной независимости // РТСУ. 2023. Окт., 23. Режим доступа: https://www.rtsu.tj/news/?ELEMENT_CODE=1110&ysclid=mggcod7t8i779737034 (дата обращения: 28.06.2025).

⁸ Речь на Пятой Консультативной встрече глав государств Центральной Азии.

⁹ Указ Президента Республики Таджикистан «Об объявлении 2025–2030 годов “Годами развития цифровой экономики и инноваций”» // Народная газета. 2025. Янв., 16. Режим доступа: https://narodnaya.tj/2025/01/16/ukaz-prezidenta-respubliki-tadzhikistan-2/ (дата обращения: 14.08.2025).

¹⁰ Закон Республики Казахстан от 19 июня 2024 года № 93-VIII «О массмедиа». Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=38665430&pos=871;-42#pos=871;-42 (дата обращения: 25.06.2025).

¹¹ Садыр Жапаров подписал Закон «О средствах массовой информации» // KaktusMedia. 2025. Авг., 07. Режим доступа: https://kaktus.media/doc/529036_sadyr_japarov_podpisal_zakon_o_sredstvahы_massovoy_informacii.html (дата обращения: 10.06.2025).

¹² Уголовный кодекс Республики Таджикистан от 21 мая 1998 г. № 574 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 14 мая 2025 г.). Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30397325&pos=8;-108#pos=8;-108 (дата обращения: 25.06.2025).

¹³ Закон Республики Таджикистан от 2 января 2020 г. № 1655 «О противодействии экстремизму». Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=37848960 (дата обращения: 25.06.2025).

¹⁴ Закон Республики Таджикистан «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19 марта 2013 г. № 961 (ред. от 24.02.2017 № 1407). Режим доступа: http://mmk.tj/content/қонуни-ҷумҳурии-тоҷикистон-дар-бораи-матбуоти-даврӣ-ва-дигар-воситаҳои-ахбори-омма (дата обращения: 28.12.2023) (на тадж. яз.).

¹⁵ Закон Республики Таджикистан «О телевидении и радиовещании» от 14 декабря 1996 г. № 382 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 24.12.2022). Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30572134 (дата обращения: 20.05.2025).

¹⁶ Закон Республики Таджикистан «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19 марта 2013 г. № 961 (ред. от 24.02.2017 г. № 1407).

¹⁷ Там же.

¹⁸ Проект Закона Республики Таджикистан «О СМИ». (Речь о законопроекте, текст которого был удален из открытых источников после его отклонения. Эта практика является традиционной для ряда стран Центральной Азии).

¹⁹ Там же.

²⁰ Закон Республики Таджикистан «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19 марта 2013 г. № 961 (ред. от 24.02.2017 № 1407).

²¹ Закон Республики Таджикистан от 2 января 2020 г. № 1655 «О противодействии экстремизму».

²² Закон Республики Таджикистан «Об информации» от 10 мая 2002 г. № 55 (ред. от 27.11.2014 № 1164). Режим доступа: http://mmk.tj/content/қонуни-ҷумҳурии-тоҷикистон-дар-бораи-иттилоот (дата обращения: 28.12.2023).

²³ Закон Республики Таджикистан «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19 марта 2013 г. № 961 (ред. от 24.02.2017 № 1407).

²⁴ Сайт BBC заблокирован на территории РФ.

²⁵ Блокировка сайтов в Таджикистане: суд в помощь / Cabar Asia. 2022. Февр., 24. Режим доступа: https://cabar.asia/ru/blokirovka-sajtov-v-tadzhikistane-sud-v-pomoshh (дата обращения: 07.05.2025).

²⁶ Закон Республики Таджикистан «О периодической печати и других средствах массовой информации» от 19 марта 2013 г. № 961 (ред. от 24.02.2017 г. № 1407).

²⁷ Закон Республики Таджикистан «О телевидении и радиовещании» от 14 декабря 1996 г. № 382 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 24.12.2022).

²⁸ Сайт BBC заблокирован на территории РФ.

²⁹ Признан в РФ иностранным агентом.

³⁰ Признан в РФ иностранным агентом.

³¹ History of VOA. Режим доступа: https://www.insidevoa.com/p/5829.html (дата обращения: 20.05.2025).

³² Чоршанбиев П. Международное сообщество осуждает блокировку сайтов в Таджикистане / Asia-Plus. 2012. Дек., 01. Режим доступа: https://asiaplustj.info/ru/news/tajikistan/politics/20121201/mezhdunarodnoe-soobshchestvo-osuzhdaet-blokirovku-saitov-v-tadzhikistane (дата обращения: 07.05.2025).

³³ В Таджикистане заблокировали сайт Akhbor.com «за обслуживание террористическо-экстремистских организаций» / Avesta. 2020. Апр., 10. Режим доступа: https://avesta.tj/2020/04/10/v-tadzhikistane-zablokirovali-sajt-akhbor-com-za-obsluzhivanie-terroristichesko-ekstremistskih-organizatsij/ (дата обращения: 07.05.2025).

 

Библиография

Вихрова О.Ю., Горлова Я.С. Особенности законодательного регулирования онлайн-медиа в странах Евразийского экономического союза // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2024. № 4. С. 49–70. DOI: 10.30547/vestnik.journ.4.2024.4970

Вялых Т.В. СМИ в интернет-пространстве Республики Казахстан // Вопросы журналистики, педагогики, языкознания. 2011. Т. 12. № 24 (95). С. 160–170.

Исаева А.Т. Актуальные проблемы государственно-правового регулирования интер­нет-СМИ в Кыргызской республике // Научные известия. 2022. № 28. С. 313–315.

Маджидов Р., Нозимова М. Актуальность медиаграмотности и способы ее развития в Таджикистане и Узбекистане // The Oxus Society for Central Asian Affairs. 2024. Июль, 24. Режим доступа: https://oxussociety.org/wp-content/uploads/2024/07/08__RUS__Media-Oxus-Reports-06-2024__FINAL.pdf (дата обращения: 10.04.2025).

Окилшоев С.А. Воздействие зарубежного телерадиовещания на информационное пространство Республики Таджикистан // Медиа в современном мире. 63-е Петерб. чтения: сб. мат. междунар. науч. форума: в 2 т. Т. 1. СПб.: СПбГУ, 2024. С. 61–63.

Ошанова O.Ж. Использование социальных сетей и проблемы защиты прав детей // Вестн. КазНУ. Сер.: Журналистика. 2022. Т. 63. № 1. С. 87–95. DOI: 10.26577/HJ.2022.v63.i1.09

Ризоев Ш.Х. Медиасистема Таджикистана в контексте дигитализации // Журналис­тика – медиалогия – наставничество: мат. междунар. науч.-практ. конф. Мн: БГУ, 2023. С. 204–209.

Салимов Д.М. Сетевые СМИ в современном Таджикистане: социально-экономический анализ // International Journal of Open Information Technologies. 2022. Т. 10. № 11. С. 126–133.

Хасанов Б.М. Интернет-СМИ в Узбекистане и их влияние на развитие гражданского общества // Локус: люди, общество, культуры, смыслы. 2017. № 2. С. 119–128.

 

Beauvais C. (2022) Fake News: Why do We Believe It? Joint Bone Spine 89. Режим доступа: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S1297319X22000306 (дата обращения: 28.04.2025).

Törnberg P (2018) Echo Chambers and Viral Misinformation: Modeling Fake News as Complex Contagion. PLoS ONE 13 (9). Режим доступа: https://pure.uva.nl/ws/files/39239843/journal.pone.0203958.pdf (дата обращения: 28.04.2025).

Дата поступления в редакцию: 01.09.2025
Дата публикации: 20.10.2025