Архив

Социальные сети в России: модели правового регулирования

Марат Гурциев

Ссылка для цитирования: Гурциев М.Э. Социальные сети в России: модели правового регулирования // Меди@льманах. 2025. № 6 (131). С. 54−65. DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2025.5465



УДК 316.472.4+004.77:347
DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2025.5465
EDN: YZTIGJ

© Гурциев Марат Эльбрусович
аспирант кафедры теории и экономики СМИ факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова; заместитель начальника управления по связям с общественностью и маркетингу ФГБУ «ЦСМС» (г. Москва, Россия), marat.gurel@yandex.ru

Ключевые слова: социальные сети, правовое регулирование, информационная безопасность, механизмы норматирования, медиаправо.

В статье рассматриваются особенности правового регулирования контента в российских социальных сетях в 2020–2024 гг. Выделены модели правового регулирования (административное, экономическое и техническое); выявлено, что существующие механизмы норматирования контента в социальных сетях детерминированы логикой информационной безопасности россиян и защиты традиционных национальных духовно-нравственных ценностей.

 

Социальные сети в последние годы трансформировались из каналов межличностного общения в медиаплатформы, на которых медиаконтент создается, распространяется и модифицируется. Усиление их влияния на политические, экономические и культурные процессы обострило вопрос о необходимости правового регулирования этой среды, особенно в условиях цифровой трансформации и роста рисков информационной безопасности.

В российском контексте интерес государства к регулированию медиаконтента в социальных сетях существенно возрос в период с 2020 по 2024 г., определив динамику нормотворчества. Это связано с тем, что социальные сети занимают большое место в медиасистеме России, о чем свидетельствуют статистические данные (см. табл. 1). Принятие ряда законодательных инициатив, регламентирующих деятельность иностранных лиц и лиц, находящихся под иностранным влиянием, в цифровом пространстве, демонстрирует стремление государства к упорядочению работы социальных сетей путем приоритизации национальных интересов над коммерческими в рамках медиарегулирования (Вартанова, Дунас, 2022).

 

Таблица 1. Социальные сети в России: статистические данные (2020–2024 гг.)

Источник:  составлено автором  на основе открытых данных¹.

 

Целью настоящего исследования является систематизация и анализ механизмов регулирования медиаконтента в социальных сетях в России в 2020–2024 гг. в контексте их институционального, технологического и правоприменительного измерения. Были поставлены следующие задачи: описать и проанализировать прак­тику правоприменения законов о регулировании медиаконтента в социальных сетях; выявить наиболее распространенные модели правоприменения этих законов.

 

Теоретические подходы

В российской академической традиции законодательному регулированию традиционно уделяется значительное внимание, что объясняется активной ролью государства в формировании медиаполитики. Е.Л. Вартанова и Д.В. Дунас (2022) рассмат­ривают регулирование социальных сетей в России в контексте формирования общенациональных приоритетов в условиях геополитической нестабильности. Ключевыми целями медиаполитики становятся сохранение отечественной культуры и духовно-нравственных традиций, а также защита интересов граждан в условиях цифровизации и глобального расширения влияния цифровых платформ. Данный подход характеризуется усилением роли государства в определении направлений медиаполитики и, как следствие, повышением активности законодательных органов в сфере медиакоммуникаций. И.А. Панкеев и А.А. Тимофеев (2020) анализируют вмешательство государства как механизм ограничения зло­употреблений свободой слова.

А.Г. Долгова (2023), И.Н. Демина (2020) и Т.Л. Каминская (2021) подробно исследуют «пробелы» в правовом регулировании социальных сетей в России, включая сложности правоприменения и установления правового статуса платформ. Они акцентируют внимание на необходимости соблюдения принципа юридической определенности и прозрачности норм, регулирующих ответственность платформ.

Исследуя правовой контекст медиарегулирования, А.А. Тимофеев (2021) подчеркивает, что ключевым пространством распространения дезинформации становятся социальные сети и мессенджеры. Например, он связывает рост фейковых сообщений в период пандемии коронавируса с особенностями архитектуры онлайн-коммуникации: низким порогом входа для производства контента, быстрым тиражированием сообщений и слабым осознанием пользователями своих прав и обязанностей в цифровой среде.

Анализируя ужесточение административной и уголовной ответственности за распространение недостоверной общественно значимой информации в период пандемии, Тимофеев приходит к выводу, что репрессивные меры оказываются лишь частично эффективными и нуждаются в дополнении более гибкими, «тонко настроенными» инструментами регулирования, учитывающими специфику социальных сетей и принимаемыми в условиях открытой общественной дискуссии (Тимофеев, 2021).

Опираясь на исследование В.Г. Степанова-Егиянц (2019), посвященное вопросам противоправности использования запрещенных в России социальных сетей, можно отметить, что в контексте интенсивного развития информационно-коммуникационных технологий государство активизирует деятельность, направленную на нейтрализацию деструктивных и социально дезинтегрирующих действий отдельных институциональных и индивидуальных акторов в цифровом пространстве. Социальные сети в данной ситуации сохраняют статус ключевых каналов распространения материалов экстремистской направленности. Такая тенденция детерминирована рядом факторов, среди которых высокая скорость и глобальный охват трансляции информации, тесная интероперабельность интернет-среды и традиционных медиа, зачастую ретранслирующих контент из цифровых источников; отсутствие прямого государственного контроля, выражающегося в форме цензуры или иных законодательных норм, подробно регламентирующих публикации в Сети.

Одна из ключевых проблем правового регулирования деятельности в социальных сетях – соотношение информационного суверенитета и трансграничности социальных сетей. Специалисты в области информационной безопасности Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев, В.Б. Наумов (2018) говорят о том, что ежегодно в России наблюдается значительный рост как количества внутренних и внешних угроз, так и уровня их негативного воздействия на граждан, государство и общество. Эти угрозы носят трансграничный характер, что порождает новые вызовы для всей системы международной информационной безопасности и национального права.

В «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации от 2021 года»² отмечается, что быстрое развитие информационно-коммуникационных технологий сопровождается повышением вероятности возникновения угроз безопасности граждан, общества и государства, а значит, политика информационной безопасности страны должна учитывать последствия развития процесса цифровизации (Кочетков, Маслов, 2022).

Российская модель регулирования медиасистемы в целом и социальных сетей в частности, как отмечает Е.Л. Вартанова³, реализует гибридный подход, в котором сочетаются, с одной стороны, стремление к укреплению цифрового суверенитета и контролю над информационными потоками, а с другой – сохранение элементов рыночной экономики, включая монетизацию контента и ограниченное участие иностранных игроков.

Зарубежные исследователи, анализируя деятельность социальных сетей, отмечают, что российский опыт регулирования онлайн-площадок представляет собой модель, в которой инструменты сетевой коммуникации адаптируются для консолидации внутриполитического контроля и проецирования геополитического влияния. Так, Т. МакКензи (McKenzie, 2021) рассматривает регулирование интернета в России не как набор разрозненных законов, а как целостный проект по установлению государственного суверенитета в киберпространстве. Его главный тезис заключается в том, что российские власти целенаправленно выстраивают систему контроля над Рунетом, чтобы сделать его управляемым, предсказуемым и подчиненным национальным интересам, что является частью более широкой политики «управляемой демократии».

В контексте современной медиаполитики регулирование социальных сетей в России формируется под влиянием двух взаимо­связанных парадигм: концепции цифрового суверенитета и логики гибридной конфронтации. Как подчеркивают М. Вийермарс и К. Лехтисаари (Wijermars, Lehtisaari (eds), 2020), это приводит к возникновению «управляемого медиапространства», где сочетаются жесткие законодательные ограничения и активные пропагандистские кампании. С одной стороны, государство выстраивает архитектуру контроля через последовательное принятие ряда нормативных актов, что позволяет технически изолировать национальный сегмент и блокировать нежелательный контент, с другой – социальные сети становятся ключевым полем для применения технологий вычислительной пропаганды.

Исследования Х. Алкотта и М. Гентцкоу (Allcott, Gentzkow, 2017) посвящены проб­леме распространения дезинформации и методам ее выявления, в то время как С. Восоуги, Д. Рой и С. Арал (Vosoughi, Roy, Aral, 2018) считают, что ложные новости распространяются значительно быстрее и шире, чем достоверные сообщения, что создает серьез­ные вызовы для регуляторов. Также в их работах, как и в исследованиях Х. Алкотта, Л. Брагьери, С. Эйхмайера и М. Генцкова (Allcott, Braghieri, Eichmeyer, Gentzkow, 2020), подчеркивается амбивалентное влияние социальных сетей на пользователей – от расширения доступа к информации и увеличения информированности до роста зависимости и массового распространения фейковых новостей. 

Социальные сети рассматриваются в  качестве многосторонних платформ, функционирование которых характеризуется сетевыми эффектами (Singaraju, 2016) и значительными внешними эффектами (Al-Obeidat, 2020), что существенно усложняет процесс их регулирования. В указанных тео­ретических подходах обосновывается необходимость формирования комплексной системы правового регулирования, учитывающей интересы всех участников медиасреды.

 

Эмпирический уровень и методология исследования

Российская практика реализует парадигму, в рамках которой происходит усиление власти государства над цифровым пространством с целью контроля над информационными потоками и безопаснос­ти страны.

Для изучения правового регулирования социальных сетей и их медиаконтента был выбран период 2020–2024 гг. Это обусловлено тем, что именно в эти годы наблюдается наиболее интенсивная фаза реформ в сфере цифрового регулирования: принятие «закона о приземлении», «закона о фейках», расширение полномочий Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), активизация блокировок и санкций в отношении иностранных платформ, решение о маркировке рекламы, повышение ответственности за распространение ложной информации в Сети.

В контексте данного исследования под моделью правоприменения в сфере СМИ понимается совокупность институциональных и нормативных механизмов, посредством которых государственные органы реализуют предписания законодательства в отношении медиаплатформ и пользователей. Такая модель включает:

• определение компетенций регулирующих органов;
• процедуры выявления и квалификации нарушений;
• меры воздействия – от предупреждений и требований об удалении информации до блокировок ресурсов и административных санкций;
• практику взаимодействия государства с платформами и иными субъектами цифровой среды.

Применительно к социальным сетям эта модель отражает не только формальные юридические инструменты, но и фактические способы реализации цифрового контроля, определяющие характер регулирования контента в национальном сегменте медиаэкосистемы.

В качестве метода исследования использовался анализ нормативно-право­вых актов, направленных на контроль за социальными сетями. Всего было проанализировано восемь текстов нормативных документов: Федеральный закон № 149-ФЗ от 27.07.2006 «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»⁴; Федеральный закон № 236-ФЗ «О деятельности иностранных лиц в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” на территории Российской Федерации»⁵; Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”» и Федеральный закон “О связи”» от 31.07.2023 № 406-ФЗ⁶; Федеральный закон «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 17.02.2023 № 32-ФЗ⁷; Федеральный закон «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» от 14.07.2022 № 255-ФЗ⁸; Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “О рекламе”» от 02.07.2021 № 347-ФЗ⁹; Федеральный закон «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 30.12.2020 № 513-ФЗ¹⁰ и Федеральный закон «О внесении изменения в статью 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации» от 30.12.2020 № 538-ФЗ¹¹.

Проведенный анализ показал, что государственная политика в отношении цифровых платформ строится на трех ключевых моделях/подходах регулирования: административном, экономическом и техническом (см. табл. 2).

 

Таблица 2.  Основные модели правового регулирования деятельности социальных сетей в России (2020–2024)

Источник: составлено автором

 

Каждая из моделей последовательно проявляется в нормативных актах, судебной практике и действиях регуляторов в указанный период. Административное регулирование представляет собой наиболее жесткий инструмент государственного контроля, содержащий меры, направленные на непосредственное ограничение функционирования цифровых платформ, признанных нарушителями действующего законодательст­ва Российской Федерации. Такие меры предполагают регистрацию организаций в специализированных государственных реестрах, ограничение досту­па к платформе путем внесения в список запрещенных ресурсов, привлечение к ответственности за распространение незаконной информации, а также принудительное исполнение определенных требований (например, открытие представительства в России для иностранных компаний).

Характерным примером реализации административного регулирования стало признание компании Meta¹² (владельца Facebook¹³ и Instagram¹⁴) экстремистской организацией. Решение Генеральной прокуратуры РФ и последующее судебное разбирательство привели к полной блокировке доступа к этим платформам на территории России. В научных публикациях административный контроль относят к публично-правовым мерам регулирования, основанным на императивных нормах и применяемым в условиях высокой политической чувствительности (Панкеев, Тимофеев, 2020).

Дополнительно административное регулирование выражается в ведении спис­ков, таких как реестр хостинг-провайдеров, реестр иностранных агентов и единый реестр интернет-рекламы, что обеспечивает дополнительный надзор за действиями представителей иностранного капитала, операторов интернет-сервисов, рек­ла­мо­дателей и рекламораспространителей. Эти меры способствуют повышению уровня контроля за соблюдением национального законодательства и обеспечивают эффек­тивную реализацию политических целей государства в области цифрового пространства.

Экономическое регулирование социальных сетей реализуется через систему штрафов и экономических санкций, нацеленных на обеспечение исполнения владельцами платформ требований отечественного законодательства. Ключевым элементом являются требования к модерации контента. Важнейшим инструментом в этой сфере выступает Федеральный закон № 149-ФЗ, который предусматривает обязанность владельцев сайтов и социальных сетей удалять запрещенный контент в течение 24 ч. после получения уведомления от Роскомнадзора. Неисполнение данного требования влечет серьезные финансовые санкции и даже блокировку ресурса.

Дополнительный механизм введен Федеральным законом № 236-ФЗ: иностранные компании, имеющие аудиторию более 500 тыс. пользователей в сутки на территории России, обязаны открыть представительства, создать электронный кабинет для взаимодействия с регулятором и обеспечить возможность обратной связи для пользователей. Нарушение этих требований также влечет значительные штрафы и иные санкции, включая ограничение рекламы.

Практика применения этих мер демонстрирует, что экономическое регулирование стимулирует социальные сети к изменению внутренней политики, внедрению более жестких фильтров и развитию автоматизированных инструментов модерации.

Показательными являются кейсы применения законодательства к крупнейшим поисковикам, цифровым платформам и социальным сетям. Так, в 2021 г. Google был оштрафован на 7,2 млрд руб. за отказ удалять запрещенный контент¹⁵. Telegram – на 11 млн руб. YouTube в 2023 г. заблокировал десятки российских каналов после предупреж­дений ведомства¹⁶. Также служба видеостриминга Twitch несколько раз становилась объектом правоприменения: в августе 2022 г. суд назначил ей штраф в размере 3 млн руб. за отказ удалить двухчасовое интервью с советником украинского президента¹⁷. Эти меры не блокируют платформу напрямую, однако служат мощным стимулом к корректировке внут­ренней политики и выстраиванию более строгой модерации.

Техническое регулирование охватывает широкий спектр мер, прямо влияющих на функционирование цифровых платформ и определяющих условия их работы в юридическом пространстве России. Основная цель технического регулирования состоит в обеспечении контроля над содержанием и инфраструктурой социальных сетей, минимизации рисков несанкционированного распространения информации и повышении уровня защищенности российских пользователей. К числу таких мер относятся замедление трафика, ограничение доступа к отдельным функциям, обязательные требования по локализации хранения данных на территории России, а также введение технических барьеров для работы иностранных сервисов. Характерным примером стало замедление работы социальной сети X (ранее Twitter)¹⁸ в 2021 г. за отказ удалить противоправные материалы, что рассматривалось как санкция, не связанная с полной блокировкой ресурса, но значительно снизившая его использование. Впрочем, стоит отметить, что в 2022 г., социальная сеть была полностью заблокирована на территории России. Еще один пример – замедление доступа к видеосервису YouTube на территории России, что стало мерой регулирования скорости соединения, введенной в действие российскими властями с июля 2024 г. Этот процесс был запущен в целях оказания давления на владеющую платформой корпорацию Google, по причине игнорирования ею требований отечественного законодательства, в числе которых предоставление возможности вещания государственным медиаканалам и публикация материалов, квалифициру­емых в России как противоправные.

Техническая составляющая регулирования социальных сетей характеризуется применением как мягких (замедление доступа), так и жестких (локализация данных) мер. Подобные меры направлены на стимулирование социальных сетей к соблюдению требований отечественного законодательства. В совокупности они создают давление, которое либо вынуж­дает зарубежные платформы подчиняться внутренним регулятивным нормам, либо ускоряет их уход с рынка.

 

Расширение нормативно-правовой базы

Важно отметить, что перечень рассмот­ренных нормативно-правовых актов и представленных в нашей классификации не является исчерпывающим. Так, в указанный период были приняты и другие меры, влияющие на работу социальных сетей в России. Среди них законы, ужесточающие ответственность за пропаганду незаконного оборота наркотических средств: была введена уголовная ответственность за повторную пропаганду наркотиков в интернете. Учитывая, что социальные сети являются одним из основных каналов неформальной коммуникации, данная норма существенно повышает риски для пользователей, допус­кающих соответствующие нарушения. Все это свидетельствует о том, что государство рассматривает социальные сети не просто как среду общения, но и как зону повышенной опасности, требующую надзора.

Среди тем, которым уделяется особое внимание, – духовно-нравственные ценности. Согласно Указу Президента РФ «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» от 09.11.2022 г. № 809¹⁹, к традиционным ценностям относятся жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу; высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России.

Политика в рамках социально-нравственных установок отражается и в ряде других документов. В декабре 2022 г. был принят федеральный закон, запрещающий пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, смены пола, а также распространение соответствующей информации среди несовершеннолетних. В декабре 2024 г. Государственная Дума РФ одобрила закон о запрете «пропаганды чайлдфри». Оба документа ориентированы на сферу публичных коммуникаций, где социальные сети выступают ключевым каналом. Эти законы создают правовые основания для блокировки контента, связанного с обсуждением вопросов семьи, гендерной идентичности и репродуктивных прав.

Вышеупомянутые нормативно-правовые акты затрагивают сферы защиты нравственных ценностей общества и борьбы с деструктивным контентом и создают более плотное и детализированное правовое поле для социальных сетей и представителей аудитории.

 

Выводы

Следует отметить, что отдельные законы нередко затрагивают сразу несколько практик: например, 149-ФЗ сочетает экономическое регулирование (штрафы) с элементами технического давления (технические меры фильтрации); закон 406-ФЗ совмещает техническое регулирование (приоритетная идентификация пользователей через национальные системы и локализация хранения данных в РФ) и административное регулирование (ведение реестра хостинг-провайдеров).

Специфика российского подхода к медиарегулированию на примере социальных сетей заключается в том, что регулятор не ограничивается только правовыми мерами: он использует инфраструктурные, технические и экономические рычаги давления. При этом все три подхода направлены на один и тот же результат – создание безопасного для россиян регулируемого цифрового пространства. Медиарегулирование в России осуществлялось преимущественно в ответ на внешнеполитические вызовы, усиливающееся давление со стороны глобальных платформ, а также внутренние запросы на информационный суверенитет. В этих условиях государство выступает как доминирующий актор, формирующий и контролирующий нормативную и инфраструктурную среду для функционирования платформ.

Регулирование социальных сетей в России в 2020–2024 гг. носит преимущественно реактивный и санкционный характер. Его эффективность выражается в повышении управляемости медиапотоков. Логика российского регулирования строится на нескольких приоритетных целях. Во-первых, это обеспечение информационной безо­пасности и цифрового суверенитета, предполагающее контроль над потоками данных, локализацию хранения и фильтрацию нежелательной информации. Во-вторых, борьба с деструктивным контентом – дез­информацией, экстремизмом, призывами к насилию через оперативное реагирование и правоприменительную практику. В-третьих, это стремление ограничить влия­ние иностранных компаний на внутреннее информационное пространство, что особенно актуализировалось после 2022 г. в условиях геополитического обострения.

Таким образом, социальные сети окончательно закрепляются в российском правовом поле как общественно значимое, но при этом высокорисковое пространство, требующее комплексного правового регулирования.

 

Примечания

¹ Kemp S. (2024) Digital 2024: The Russian Federation. DataReportal, 23 February. Режим доступа: https://datareportal.com/reports/digital-2024-russian-federation?rq=DIGITAL%202024%3A%20THE%20RUSSIAN%20FEDERATION; Чупров Д. ВЦИОМ: 86% россиян пользуются соцсетями и мессенджерами каждый день // Телеспутник. 2023. Авг., 10. Режим доступа: https://telesputnik.ru/materials/trends/news/vciom-86-rossiyan-polzuyutsya-socsetyami-i-messendzherami-kazhdyy-den; Запросы государственных органов на удаление контента в Google. Режим доступа: https://transparencyreport.google.com/government-removals/government-requests/RU?hl=ru; Суды РФ рассмот­рели в 2022 году 49 дел о неудалении запрещенной в информации в интернете / ТАСС. 2023. Апр., 23. Режим доступа: https://tass.ru/obschestvo/17587007 (дата обращения: 21.09.2025).

² Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» от 02.07.2021 г. № 400. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/47046 (дата обращения: 21.09.2025).

³ Е.Л. Вартанова приняла участие в III Медиафоруме стран СНГ / Фак. журн. МГУ им. М.В. Ломоносова. 2024. Ноябрь, 08. Режим доступа: https://www.journ.msu.ru/about/news/43044/ (дата обращения: 21.09.2025).

⁴ Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27.07.2006 № 149-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61798/ (дата обращения: 21.09.2025). Несмотря на то, что закон был принят в 2006 г., мы считаем необходимым включение этого документа в наше исследование, т.к. он является одним из основополагающих в области правового регулирования в сфере информации.

⁵ Федеральный закон «О деятельности иностранных лиц в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет“ на территории Российской Федерации» от 01.07.2021 № 236-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_388781/ (дата обращения: 21.09.2025).

⁶ Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации“ и Федеральный закон “О связи“ от 31.07.2023 № 406-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_453265/ (дата обращения: 21.09.2025.

⁷ Федеральный закон «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 17.02.2023 № 32-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_439913/ (дата обращения: 21.09.2025).

⁸ Федеральный закон «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» от 14.07.2022 № 255-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_421788/ (дата обращения: 21.09.2025).

⁹ Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “О рекламе“ от 02.07.2021 № 347-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_389115/ (дата обращения: 21.09.2025).

¹⁰ Федеральный закон «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 30.12.2020 № 513-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_372709/ (дата обращения: 21.09.2025).

¹¹ Федеральный закон «О внесении изменения в статью 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации» от 30.12.2020 № 538-ФЗ. Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_372713/ (дата обращения: 21.09.2025).

¹² Признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.

¹³ Принадлежит компании Meta Platforms, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.

¹⁴ Принадлежит компании Meta Platforms, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.

¹⁵ Russian Court Fines Alphabet’s Google and Meta Platforms (2021). Reuters, 24 December. Режим доступа: https://www.reuters.com/technology/russian-court-fines-alphabets-google-72-bln-roubles-2021-12-24 (дата обращения: 21.09.2025).

¹⁶ YouTube Blocked Over 200 Russian Channels: Media (2024). Daily Excelsior, 20 December. Режим доступа: https://www.dailyexcelsior.com/youtube-blocked-over-200-russian-channels-media (дата обращения: 21.09.2025).

¹⁷ Russia Fines Streaming Service Twitch 3 mln rbls – Agencies (2022). Reuters, 30 August. Режим доступа: https://www.reuters.com/technology/russia-fines-streaming-service-twitch-3-mln-rbls-agencies-2022-08-30 (дата обращения: 21.09.2025).

¹⁸ X (бывшая Twitter) заблокирована на территории РФ.

¹⁹ Указ Президента РФ «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» от 09.11.2022 г. № 809. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/48502?erid=LjN8K8S (дата обращения: 21.09.2025).

 

Библиография

Вартанова Е.Л., Дунас Д.В. Российская медиасистема в начале 2020 гг.: вызовы эпохи неопределенности // Меди@льманах. 2022. № 6 (113). С. 8–17. DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2022.817

Демина И.Н. Цифровизация медиасреды: вызовы для экономической массовой коммуникации // Вестн. Волжск. ун-та им. В.Н. Татищева. 2020. № 1 (31). С. 115–124.

Долгова А.Г. Проблемы правового регулирования информации в условиях цифровизации // Юридическая наука и практика: Вестн. Нижегород. акад. МВД России. 2023. № 4 (64). С. 65–69. DOI: 10.24411/2073-0454-2023-10064

Каминская Т.Л. Ответственность за медиаконтент и проблема цензурирования коммуникационного пространства России // Гуманит. науки. Вестн. Финанс. ун-та. 2021. Т. 11. № 2. С. 96–101. DOI: 10 26794/2226-7867-2021-11-2-96-101

Кочетков А.П., Маслов К.В. Цифровой суверенитет как основа национальной безопасности в глобальном цифровом обществе // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12: Политические науки. 2022. № 2. С. 31–45.

Панкеев И.А., Тимофеев А.А. Тенденции государственного регулирования российских СМИ: правовой аспект // Вопросы теории и практики журналистики. 2020. Т. 9. № 2. С. 231–246. DOI: 10.17150/2308-6203.2020.9(2).231-246

Полякова Т.А., Минбалеев А.В., Наумов В.Б. Форсайт-сессия «Информационная безопасность в ХХI веке: вызовы и правовое регулирование» // Труды Института государства и права РАН. 2018. Т. 13. № 5. С. 194–208.

Степанов-Егиянц В.Г. Вопросы наказуемости использования запрещенных в России социальных сетей // Закон и право. 2019. № 12.С. 33–36.

Тимофеев А.А. Эпидемия коронафейков в медиасфере: причины появления с этикоправовой точки зрения // Журналистика в 2020 году: творчество, профессия, индустрия: сб. мат. междунар. науч.-практ. конф. М.: Фак. журн. МГУ, 2021. С. 224–225.

 

Al-Obeidat F. (2020) The Socio-Economic Impacts of Social Media Privacy and Security Challenges. In: Al-Emran M., Al-Sharafi M. (eds) Technology and Education. Singapore: Springer, pp. 553–563. DOI: 10.1007/978-981-15-9739-8_41

Allcott H., Gentzkow M. (2017) Social Media and Fake News in the 2016 Election. Journal of Economic Perspectives 31 (2): 211–236. DOI: 10.1257/jep.31.2.211

Allcott H., Braghieri L., Eichmeyer S., Gentzkow M. (2020) The Welfare Effects of Social Media. American Economic Review 110 (3): 629–676. DOI: 10.1257/aer.20190658

McKenzie T. (2021) Russian Internet Regulation: Power, Politics and Control. Abingdon, Oxon, New York: Routledge.

Singaraju S.P. (2016) Social Medi and Value Co-Creation in Multi-Stakeholder Systems: A Resource Integration Approach. Industrial Marketing Management 54: 44–55. DOI: 10.1016/j.indmarman.2015.12.009

Vosoughi S., Roy D., Aral S. (2018) The Spread of True and False News Online. Science
359 (6380): 1146–1151. DOI: 10.1126/science.aap9559

Wijermars M., Lehtisaari K. (eds) (2020) Freedom of Expression in Russia’s New Mediasphere. Abingdon, Oxon: Routledge.

Дата поступления в редакцию: 18.11.2025
Дата публикации: 20.12.2025