Ссылка для цитирования: Бакулин О.А. Фотография как инструмент пропаганды военных усилий Временного правительства // Меди@льманах. 2025. № 6 (131). С. 68−77. DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2025.6877
УДК 77:323.23:355-052.2
DOI: 10.30547/mediaalmanah.6.2025.6877
EDN: LVTIWF
© Бакулин Олег Александрович
кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой фотожурналистики и технологий СМИ факультета журналистики
МГУ имени М.В. Ломоносова
(г. Москва, Россия), obakulin@yandex.ru
Изучение революционных событий 1917 г., стремительное развитие которых привело к падению монархии, а затем к свержению Временного правительства и победе партии большевиков и созданию новой социально-политической системы, занимает особое место в научных исследованиях. Объектом внимания ученых является, в частности, пропаганда, с разной степенью эффективности использовавшаяся в 1917 г. различными политическими силами и от успеха которой в значительной степени зависело их будущее. Обращение к историческим источникам революционной поры, прежде всего многочисленным периодическим изданиям, свидетельствует о том, что одним из ключевых инструментов пропаганды в это время являлась фотография, имевшая большой охват аудитории благодаря массовым тиражам газет и журналов. Между тем с этой точки зрения она рассматривалась исследователями крайне редко. В настоящей работе предпринята попытка хотя бы отчасти восполнить этот пробел.
Целью статьи является изучение роли фотографии как инструмента пропаганды, который использовался Временным правительством для создания и продвижения необходимых ему нарративов. Данная тема рассматривается на примере фотоснимков, опубликованных летом 1917 г. и посвященных первому в России женскому военному формированию – команде смерти Марии Бочкаревой.
Основная задача работы – выявление взаимосвязи между реально происходившими событиями и тем нарративом о команде Марии Бочкаревой, который создавался с помощью фотоснимков иллюстрированными изданиями бывшей империи. В данной работе мы проанализировали фотоизображения из фондов Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга (ЦГАКФФД СПб.), где имеется большой корпус источников по заявленной теме. Было проведено сравнение фотопубликаций с другими документами, прежде всего первоисточниками этих снимков, под которыми в научной литературе понимается «авторская съемка, не подвергнутая никаким техническим, композиционным и другим изменениям» (Магидов, 2005: 233). Решение поставленной задачи подразумевает определение ключевых тем, а также методов и подходов, которые применялись фоторепортерами при съемке и редакцией журналов при публикации снимков.
Хронологические рамки статьи охватывают июнь – июль 1917 г., то есть период формирования команды, ее отправки на фронт, участия в боевых действиях, а также излечения в госпиталях пострадавших в боях доброволиц.
Источниками исследования стали прежде всего тематические фотопубликации в журналах «Искры», «Нива», «Огонек», «Солнце России» и «Родина»1. Иными словами, речь идет об изданиях, имевших выход на большую читательскую аудиторию, в редакционной политике которых визуальная составляющая (в первую очередь фотография) играла важную роль. Дополнительно изучались снимки в изданиях «Синий журнал»2, «Весь мир»3, тематические газетные и журнальные публикации (очерки, заметки и др.).
Отдельную группу источников составили воспоминания, авторы которых имели непосредственное отношение к организации женской команды смерти, были очевидцами ее недолгой истории. К ним относятся прижизненно опубликованные воспоминания М.Л. Бочкаревой, первое издание которых представляет собой записи на английском языке, сделанные с ее слов уроженцем Одессы, американским журналистом И.Д. Левиным4. Они содержат немало противоречий, изрядное количество неточностей и ошибок (Сухоруков, 2022: 147). Вместе с тем в книге есть важные для нашей темы сюжеты (в частности, упоминание о первой фотосъемке Бочкаревой, давшей начало кампании по привлечению женщин в ряды доброволиц). Следует назвать воспоминания участвовавшего в создании команды главнокомандующего Петроградским военным округом П.А. Половцова5.
К сожалению, интересующий нас сюжет практически отсутствует в изданных в 1930–1950 гг. воспоминаниях снимавших его фотографов – М.С. Наппельбаума, В.К. Буллы и Я.В. Штейнберга. В то же время упоминания о съемке команды Бочкаревой содержатся в «Книге записи снимков», в которой Я.В. Штейнберг фиксировал данные о проделанной им работе (тему съемки, количество кадров, день, когда они были сделаны, и пр. ) в 1917–1921 гг. Этот источник хранится в фондах Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб.). Анализ этого документа помогает определить датировку некоторых фотоснимков, уточнить вопрос об их авторстве и количестве, увидеть, насколько востребованной для прессы летом 1917 г. оказалась тема женских военных формирований.
Теме женской команды смерти Марии Бочкаревой уделяли внимание многие историки (Дроков, 1993, 2010; Иванова, 2002; Перельман, 2017; Сухоруков, 2022; Щербинин, 2004; Юркевич, 2016 и др.). В некоторых из этих работ использованы тематические фотоснимки. Так, в монографии современного российского историка М.М. Сухорукова «На фронтах двух войн. Неизвестная Мария Бочкарева» фотографии выступают в качестве самостоятельного исторического источника, который анализирует автор (Сухоруков, 2022). Однако публикаций, специально посвященных роли фотографии в пропаганде женской команды смерти Марии Бочкаревой, нам обнаружить не удалось.
Анализ фотопубликаций проводился в соответствии с рядом критериев. Нас интересовали обстоятельства происхождения первоисточников – информационный повод, исторический контекст, а также авторство, время и место съемки. Важна была главная идея снимков, рассматривались цели, которые могли преследовать публиковавшие их издания. Особое внимание уделялось выявлению главного героя (героев) фотографии. В связи с этим особый интерес представляют изображения М.Л. Бочкаревой, вокруг личности которой в исследуемых журналах выстраивался связанный с формированием женской команды нарратив. Проводился сравнительный анализ хранящихся в архивах первоисточников с опубликованными в печати снимками. Предметом особого внимания стала специфика взаимодействия фотографии с текстом (заголовком, подписью к снимку, сопровождающей его публикации), формат снимков, способ их подачи, место фотографий на полосе в структуре номера.
Мы также обращали внимание на методы съемки. Заметим, что использование достаточно распространенного подхода, предполагающего деление этих методов на репортажный и постановочный, где первый принято считать «правдивым», а второй нередко ассоциируется с «подлогом», далеко не всегда применимо к фотографическим практикам исследуемого периода. Тем более что использование постановочного метода могло быть обусловлено рядом причин объективного характера (экстремальными для фоторепортера условиями работы, сложностями при съемке движущихся объектов, несовершенством фототехники, ограниченным количеством фотоматериалов, их качеством и др.). Добавим к этому, что визуально определить, был ли снимок срежиссирован, поставлен или же речь идет о том, что фотограф не вмешивался в организацию съемки, возможно далеко не всегда, и за неимением упоминаний о такой съемке в других источниках вопрос об определении метода фотографирования можно перевести лишь в сферу предположений и догадок. К тому же использование постановки не обязательно лишало снимок документальности. Как справедливо отмечает исследователь О.А. Туминская, «документальная фотография, в которой отсутствует напряженность сиюминутного действия, может сочетать приемы постановки, не умаляя достоинств хроникального события. Фотографии, выполненные для запечатления важных событий в жизни общества, почти всегда постановочные (съезды партийных деятелей, конференции, открытия новостроек, встречи важных персоналий и др.). Вместе с тем постановочная фотография распространяется на события менее пафосные, передающие повседневную жизнь человека. В таких фотографиях сохранен документальный реализм ситуации, но для лучшего съемочного эффекта применен принцип постановки» (2023: 42).
Созданию команды отводилась важная роль в пропаганде усилий Временного правительства накануне и во время летней военной кампании 1917 г. На фоне крайне низкого уровня дисциплины в армии, ставшего системным нарушения субординации и массового дезертирства, формирование состоящего из женщин воинского формирования рассматривалось властью как действенная мера пропагандистского характера, призванная «пристыдить» не желавших воевать мужчин. Ее возглавила прежде не имевшая соответствующего командного опыта участница Первой мировой войны Мария Леонтьевна Бочкарева. К этому времени она имела большой боевой опыт, была несколько раз ранена, удостоена двух Георгиевских крестов (3-й и 4-й ст.) и медалей. По словам историка М.М. Сухорукова, «...она оказалась ключевой фигурой в создавшихся социально-патриотических мифах о возможности создания отдельных подразделений из патриотически настроенных женщин-солдат, готовых добровольно пожертвовать собой, чтобы поднять моральный дух войск и остановить развал воюющей русской армии. Известно, что в определенные исторические периоды, особенно во времена революционных перемен, и с вполне конкретными целями такие социальные мифы создавались идейно–пропагандистским аппаратом в интересах властей и заинтересованного круга лиц <...> Примером такой мифологизации как раз и стала непростая судьба женщины-доброволицы, заслуженной фронтовички и Георгиевского кавалера Марии Бочкаревой» (Сухоруков, 2022: 126–127).
Помимо этой команды происходило формирование других женских воинских соединений: 1-го Петроградского женского батальона, 2-го Московского женского батальона смерти, Морской женской команды и др. О большой значимости данной темы в новостной повестке журналов и газет свидетельствует содержание ряда источников. Так, в «Книге записи снимков» сотрудничавшего с многими изданиями фоторепортера Я.В. Штейнберга было записано: «В маршевом батальоне Бочкаревой – 18» (5.06); «Вручение знамени женск[ому] батальону – 3» (22.06); «Женский батальон в Инженерн[ом] замке – 7» (10.07); «Раненые женщины-герои – 3» (21.07); «Женский военный съезд – 1» (2.08); «Женщины – матросы (Ораниенб[аумская] мор[ская] стр[елковая] ком[анда] – 13 (11.09)»6.
Обращаясь к теме участия женщин в военных действиях, авторы в ряде журналов касались зарубежного опыта, имеющего иногда авантюрно-утопический характер. Так, «Синий журнал», поместив на обложке фотопортрет молодой женщины – командира «полка железных», делился с читателями: «Американская миллиардерша мисс Элиза Овен <...> организует собственный полк для отправки в Европу против австро-германцев. Во главе полка становится сама мисс Овен. Молоденькая мисс, которой нет еще и 20 лет, занята в настоящее время изучением военной науки. Полк будет называться “полком железных”; все записавшиеся в него солдаты и офицеры дают клятву не возвращаться живыми на родину раньше, чем окончательно будет сломлен враг»7. Нетрудно заметить, что тезисы, согласно которым женщина могла не только участвовать в боевых действиях, но и, не имея соответствующей подготовки, командовать таким крупным воинским соединением, как полк; название подразделения, очевидно рассчитанное на внешний эффект, а также готовность солдат и офицеров принести себя в жертву, были созвучны положениям пропагандистской кампании лета 1917 г., направленной на привлечение доброволиц в команду Бочкаревой, а в более широком контексте – к участию женщин в боевых действиях на фронтах Первой мировой войны.
К решению вопросов, связанных с созданием команды, состоящей из патриотически настроенных женщин, М.Л. Бочкарева приступила во второй половине мая 1917 г., заручившись поддержкой представителей политической и военной элиты страны того времени – военного и морского министра А.Ф. Керенского, Верховного главнокомандующего русской армией А.А. Брусилова, Председателя Государственной Думы М.В. Родзянко.
С самого начала М.Л. Бочкарева стремилась к установлению жесткой дисциплины, добиваясь беспрекословного подчинения и не останавливаясь для достижения этой цели перед самоуправством и рукоприкладством, после чего возглавляемую ею команду покинули многие доброволицы. 15 июля 1917 г., то есть вскоре после начала формирования команды, было принято решение об ее отправке на фронт (Сухоруков, 2022: 71). И хотя этого времени явно не хватало на подготовку доброволиц, многие из которых не имели опыта военной службы, фотопубликации в печати представляли иную картину. Причем нередко речь шла об одних и тех же снимках (прежде всего авторства Я.В. Штейнберга), которые, будучи опубликованными в разных изданиях, фактически синхронно демонстрировали разворачивавшуюся перед фотокамерой слаженную строевую и военную подготовку женщин-доброволиц, высокий уровень их дисциплины. Так фотография поддерживала нужный власти нарратив.
К формированию мифа о «готовности» женской команды смерти оказалась причастна и сама М.Л. Бочкарева, которая, в частности, утвердительно ответила на вопрос репортера «Синего журнала» о подготовленности ее подчиненных «ко всем трудностям боевой, окопной жизни»8. Цель подготовки была ею сформулирована в другом материале, когда, отвечая на вопрос репортера «Огонька» о возможности обучения запасных кадров, она отрезала: «Не к чему. Уйдем и умрем. Пусть этим занимаются другие»9.
21 июня 1917 г. в торжественной обстановке доброволицам было вручено знамя с надписью «Первой женской военной команде смерти Марии Бочкаревой», а 23 июня команда отбыла из Петрограда. Непосредственно в боевых действиях женщины приняли участие 9 и 10 июля 1917 г. Женская команда смерти понесла значительные потери, проявив героизм и потеряв более 60% своего состава (Сухоруков, 2022: 187). Сама М.Л. Бочкарева была ранена и с частью доброволиц отправлена на излечение.
Частота фотопубликаций, где Бочкарева выступала в качестве главного, а также хорошо узнаваемого объекта съемки, снимки, в подписях к которым фигурировало ее имя, позволяют считать ее «лицом» пропагандисткой кампании женского добровольческого движения. По воспоминаниям М.Л. Бочкаревой, начало этому процессу было положено сразу же после ее знакомства с А.Ф. Керенским: «Прежде чем я успела опомниться, я оказалась в фотостудии, где меня сфотографировали. На следующий день эта фотография украсила большие плакаты, расклеенные по всему городу, сообщая о моем выступлении в Мариинском театре для организации женского батальона смерти»10. И хотя точных данных об этой съемке (ее организации, месте, фотографе и др.) она не сообщает, приведенная цитата дает представление о роли, которая сыграла фотография в начавшейся пропагандистской кампании, а также о чрезвычайной спешке, с которой к ней приступили.
Наибольшая нагрузка в построении нарратива о женской команде смерти легла на периодические издания, прежде всего – иллюстрированные журналы, зачастую отличавшиеся лучшей по сравнению с газетами полиграфией. Вместе с тем одним-двумя снимками, рассказывающими развернутые визуальные истории, не ограничивались. О важности съемки М.Л. Бочкаревой говорит тот факт, что к ней были привлечены обладавшие многолетним профессиональным опытом фотохудожник-портретист М.С. Наппельбаум, ведущие петроградские фоторепортеры Я.В. Штейнберг и В.К. Булла, художник, военный корреспондент-фотограф А.В. Мартынов.
Заметной чертой, фиксируемой фотографами во внешнем облике Бочкаревой, являлся ее «отказ от феминной идентичности» (Перельман, 2017: 146). Бочкарева на снимках нередко позиционировалась харизматичной, опытной, закаленной в боях женщиной-воином, что соответствовало действительности11. Эти черты подчеркивались за счет обособления ее в качестве единственного объекта съемки12; размещения по центру группового портрета или во главе/отдельно от ее подчиненных13; публикации снимка крупным форматом на полосе или его размещения на обложке14; некоторых особенностей ее мимики, позирования (например, фронтального взгляда в камеру)15; выбора фотографами определенных ракурсов, точек съемки; акценте на важных деталях (прежде всего наградах) и пр. Посредством фотографии формировался важный, с точки зрения власти, и необходимый для пропаганды образ женщины-героя, появившейся в трудный час «спасительницы Отечества».
К числу получивших распространение кадров с изображением М.Л. Бочкаревой можно отнести снятый Я.В. Штейнбергом ее ростовой фотопортрет, который был опубликован несколькими изданиями и даже вынесен «Искрами» на обложку. Публикация снимка была нацелена на формирование героического образа «жены крестьянина», что подкреплялось заголовком и приводимыми журналом деталями ее биографии. Для данной съемки была выбрана немного заниженная точка фотографирования, что позволяло «плотного, широкоплечего, невысокого солдата»16 представить визуально выше и стройнее. Съемка ростового портрета облаченной в форму М.Л. Бочкаревой позволила Я.В. Штейнбергу акцентировать внимание на ряде важных деталей в облике модели – отсутствии ремня (Сухоруков, 2022: 146), опущенных в карманы руках. Такое пренебрежение к уставу сочеталось с демонстрацией наград Бочкаревой, которые являлись одним из ключевых элементов ее визуального образа17. Не ясно лишь, кому принадлежала идея такого построения кадра: могло ли сыграть свою роль видение самой Бочкаревой еще до приезда в Петроград не избалованной вниманием столичных фоторепортеров, шла ли речь о выборе фоторепортера, установках издания и др.
В процессе исследования нам не удалось обнаружить фотопубликации, на которых совместно с М.Л. Бочкаревой и ее командой присутствовал бы А.Ф. Керенский. Его отсутствие тем более обращает на себя внимание, что в рассматриваемый период он, по мнению некоторых экспертов, весьма активно участвовал в многочисленных публичных мероприятиях и охотно позировал на камеру. В период с 26 мая по 23 июня 1917 г., то есть с первого дня сбора доброволиц для записи в команду и до момента их отправки на фронт, А.Ф. Керенский также достаточно долго находился в Петрограде: в общей сложности он пробыл в столице 16 дней – с 29 мая до 13 июня 1917 г. (Сухоруков, 2022). Иными словами, объяснять его отсутствие на снимках частыми выездами на фронт вряд ли возможно (в некоторых анализируемых нами изданиях можно встретить имя А.Ф. Керенского в контексте упоминаний о создании батальона М.Л. Бочкаревой, однако они носят эпизодический характер)18. По версии историка М.М. Сухорукова, которая представляется нам убедительной, военный и морской министр мог достаточно быстро охладеть к деятельности М.Л. Бочкаревой из-за нарушений со стороны последней воинской дисциплины, выразившейся в неподчинении руководству, проявлении агрессии и др. (Сухоруков, 2022: 147–152). Эта версия вполне может объяснить отсутствие их совместных фотоизображений в печати.
Тем не менее проблема важного в структуре визуальной пропаганды команды Бочкаревой фотоснимка, демонстрирующего одобрение властью ее деятельности, нашла решение. В связи с этим уместно назвать снимок авторства Я.В. Штейнберга, на котором запечатлен смотр женского подразделения главнокомандующим войсками Петроградского военного округа П.А. Половцовым. Если приводимая в «Книге записи снимков» Я.В. Штейнберга заметка верна, то эту фотографию можно датировать 5 июня 1917 г., когда в источнике появилась следующая запись: «В маршевом батальоне Бочкаревой»19. Важно, что П.А. Половцов не только посетил доброволиц, но и дал свое согласие на съемку, позируя на камеру сотрудничавшего со многими изданиями фоторепортера, после чего фотография была опубликована в целом ряде изданий – «Искры», «Нива», «Огонек» и др.20 Своего рода кульминацией в развитии темы можно считать снимки, посвященные вручению женской команде смерти знамени близ Исаакиевского собора 21 июня 1917 г., на которых также заметна фигура П.А. Половцева. Нам не удалось обнаружить фотоснимки собственно боевых действий, в которых принимала участие возглавляемая М.Л. Бочкаревой команда. Фактически их заменили редкие репортажные рисунки и тексты к фотопубликациям с изображением находившихся на излечении участниц боевых действий 9–10 июля 1917 г. Наряду с акцентом на проявленном женщинами-комбатантами героизме, их исключительной смелости и желании «во главе со своим командиром» вновь вернуться на фронт21, некоторые тексты содержали свидетельства, фактически рисующие картину возникшего в бою хаоса, неумелых действий М.Л. Бочкаревой как командира, дезорганизации команды и ее разгрома22. В свете этого вряд ли случайной следует считать редкую публикацию ее изображений в последующие месяцы, притом что тема создания женских военных формирований по-прежнему оставалась в новостной повестке23. В частности, речь идет о серии фотопубликаций с изображением раненых женщин-доброволиц команды Марии Бочкаревой. На стадии формирования команды имена ее подчиненных под фотографиями не указывались. Подписанные фотоснимки адъютанта Бочкаревой М.Н. Скрыдловой (дочери адмирала Н.И. Скрыдлова), а также награжденных женщин-солдат на групповом портрете с начальником команды можно считать исключением24. После ранения, то есть совершения женщинами-доброволицами подвига, их имена также появились под групповыми портретами. Анализ этих фотографий позволяет определить ключевую идею снимков: жизни и здоровью находящихся на излечении в Петрограде женщин-комбатантов ничего не угрожает, они не забыты властью, окружены заботой и вниманием. Иными словами, речь идет о достаточно распространенной практике визуальной репрезентации раненых «своих», использовавшейся в различных войнах и локальных конфликтах.
По нашим наблюдениям, наибольшее распространение получил одиночный фотоснимок с изображением раненых женщин, который был опубликован в журналах «Весь мир», «Нива», «Искры», «Синий журнал» и др. Этот же кадр можно увидеть в альбоме фотографий «От царя до кайзера. Предательство России», изданном в 1918 г. американским фотографом Д. Томсоном, который работал в Петрограде годом ранее. Как можно заключить из предисловия к альбому, написанному коллегой Томсона Ф.М. Харпер, представленные в издании фотографии являются результатом труда американского фотокорреспондента. Однако информацию о съемке опубликованной в книге фотографии с ранеными женщинами-воинами нам найти не удалось25. В то же время в журнале «Весь мир» этот снимок сопровождает указание на авторство Я.В. Штейнберга, а оставленная им пометка в его «Книге записи снимков» позволяет говорить, что эта съемка была сделана 21 июля 1917 г. В этот день он записал: «Раненые женщины-герои – 3»26.
Особенности размещения женщин в кадре, их позирование на камеру, некоторые детали изображения27 позволяют говорить об организации съемки28. Это замечание также относится к другим фотографиям раненых женщин-комбатантов, изображения которых, вероятно, были сделаны аналогичным образом29.
Фотографии принадлежала важная роль в пропаганде женского добровольческого движения летом 1917 г. Примечательно, что в решении этой задачи участвовали ведущие столичные фотографы, чьи снимки, посвященные женской команде смерти, публиковались на страницах популярных иллюстрированных изданий, имеющих выход на огромную читательскую аудиторию. Анализ этих фотопубликаций позволяет говорить, что выбор сюжетов (строевая и боевая подготовка доброволиц, вручение им знамени, прибытие на фронт, излечение в госпиталях), а также сделанные в этих публикациях акценты (харизматичная фронтовичка-герой Мария Бочкарева, высокий уровень дисциплины и выучки доброволиц и др.) формировали важный в условиях падения дисциплины в армии и ее фактического развала необходимый власти нарратив, создавая с помощью фотографий некую идеальную модель отношения к воинской службе. Это позволяет говорить о поддержке исследуемыми изданиями политики властей, нацеленных на привлечение женщин к участию в боевых действиях. Строившийся в значительной степени вокруг Бочкаревой после разгрома ее команды в июле 1917 г. нарратив меняется, однако снимки доброволиц подразделения 1-го Петроградского женского батальона, сделанные известным фоторепортером П.А. Оцупом на Дворцовой площади 24 октября 1917 г. в последние часы существования Временного правительства, свидетельствуют о том, что сама тема женских военных формирований не исчезает.
1 Искры. 1917. № 21, 24, 27; Нива. 1917. № 26, 30; Огонек. 1917. № 25; Солнце России. 1917. № 371; Родина. 1917. № 18–20, 35–36.
2 Синий журнал. 1917. № 21, 26.
3 Весь мир. 1917. № 32, 35.
4 Levin I.D. (1919) Yashka: My Life as Peasant, Officer and Exile by Maria Bochkareva. New York: Frederick A. Stokes Company. С. 361.
5 Половцов П.А. Дни затмения: записки главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерала П.А. Половцова в 1917 году. М.: Вече, 2016.
6 ЦГАЛИ СПб. Ф. Р-656. Оп. 1. Д. 4. Л. 11 (об.), 12, 13–14, 15 (об).
7 Синий журнал. 1917. № 26.
8 Синий журнал. 1917. № 21. С. 12.
9 Огонек. 1917. № 25. С. 361.
10 Levin I.D. (1919) Yashka: My Life as Peasant, Officer and Exile by Maria Bochkareva. С. 161.
11 См. напр.: Любчев Б. Батальон смерти // Синий журнал. 1917. № 21. С. 12. В очерке журналиста Б. Любчева сообщалось: «Ко мне подходит плотный широкоплечий невысокий солдат, украшенный георгиевскими медалями и крестами. Это – Бочкарева. Два года военно-походной жизни сильно обветрили ее лицо и придали ему много мужественных черт. Даже в непосредственной близости сложно узнать в этом крепко сложенном и коренастом солдате женщину. И голос у нее мужской, и манеры, и повадки мужские».
12 Нива. 1917. № 26. С. 394; Родина. 1917. № 18–20. С. 229; Солнце России. 1917. № 371. С. 16; Искры. 1917. № 27. С. 211.
13 См. напр.: Нива, 1917. № 26. С. 394; Родина. 1917. № 18-20. С. 228; Искры. 1917. № 27. С. 211; Огонек. 1917. № 25. С. 161.
14 Родина. 1917. № 18–20. С. 229; Искры. 1917. № 24. (Обл.)
15 Искры. 1917. № 24. С. 189; Огонек. 1917. № 25. С. 360; Нива. 1917. № 26. С. 394.
16 Синий журнал. 1917. № 21. С. 12.
17 Исключением можно считать портрет М.Л. Бочкаревой авторства М.С. Наппельбаума, который был опубликован журналом «Солнце России». Речь идет о постановочном погрудном художественном фотопортрете, выполненном в технике светового полуоборота, позволяющей придать модели больше динамики и эмоциональности. Опубликованную без заголовка и сопроводительного текста, эту фотографию нельзя отнести к ключевым материалам номера, о чем говорит расположение небольшого по формату изображения на последней полосе выпуска и небрежность в написании фамилии героини снимка – «Командир “женского батальона смерти” г[оспож]а М.Л. Бучкарева [выделено нами – О.Б.]». Обращает на себя внимание кадрирование нижнего поля снимка, вследствие чего с фотографии исчезла часть наград (что заметно при сравнении авторской работы М.С. Наппельбаума с ее опубликованной версией). См.: Солнце России. 1917. № 371. С. 16.
18 См., напр.: Искры. 1917. № 24. С. 188.
19 ЦГАЛИ СПб. Ф. Р-656. Оп. 1. Д. 4. Л. 11 (об.).
20 Взгляды начальника команды, стоящих рядом с ней военнослужащих, выстроившихся в шеренги женщин-солдат устремлены в камеру, что может говорить о постановке этого снимка.
21 Нива. 1917. № 30. С. 464.
22 Искры. 1917. № 21. С 231.
23 См., напр.: Родина. 1917. № 35–36. С. 338–339.
24 См., напр.: Огонек. 1917. № 25. С. 360.
25 Tomson C.D.C. (1918) From Czar to Kaiser. The Betrayal or Russia. New York: Doubleday, Page & Company. С. 119.
26 ЦГАЛИ СПб. Ф. Р-656. Оп. 1. Д. 4. Л. 13 (об.).
27 Например, музыкальные инструменты у раненых, цветы у изголовья их кроватей и др.
28 Этой теме журнал «Нива» посвятил серию из трех снимков, авторство которых принадлежало Я.В. Штейнбергу и В.К. Булле.
29 ЦГАКФФД СПб. Фотодокументы. Оп. 1. Д-6. Ед. хр. 4267. Режим доступа: https://spbarchives.ru/infres/-/archive/cgakffd/1-photo/1D-6/4267 (дата обращения: 15.09.2025). Сравнительный анализ этих снимков с хранящимися в фондах РГАКФФД СПб. фотоизображениями позволяет зафиксировать некоторые отличия между ними. Так, на последнем фотоснимке серии, опубликованной в журнале «Нива», на камеру позируют трое находящихся на излечении доброволиц, в то время как на архивном отпечатке из фондов РГАКФФД СПб. присутствует четвертая фигура. Причина кадрирования снимка нам неизвестна.
Дроков С.В. Мария Бочкарева: краткий биографический очерк русского воина // Русский исторический сборник. Т. 2. М.: Кучково поле, 2010. С. 168–197.
Дроков С.В. Организатор женского батальона смерти // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 164–169.
Иванова Ю.Н. Храбрейшие из прекрасных. Женщины России в войнах. М.: РОССПЭН, 2002.
Магидов В.М. Кинофотофонодокументы в контексте исторического знания. М.: РГГУ, 2005.
Сухоруков М.М. На фронтах двух войн. Неизвестная Мария Бочкарева. М.: Вече, 2022.
Перельман И.В. Влияние Первой мировой войны на развитие российского гендерного порядка. Феномен Марии Бочкаревой // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. Вып. 9. С. 142–148.
Туминская О.А. Постановочный документализм советской эпохи // Pan-Art. 2023. Т. 3. Вып. 1. С. 42–53. DOI: 10.30853/pa20230008
Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII – начале XX в. Тамбов: Юлис, 2004.
Юркевич Е.И. Женские ударные батальоны в Петрограде в 1917 г. // Военная история России XIX–ХХ веков: мат. IX междунар. военно-исторической конф. / под ред. Д.Ю. Алексеева, А.В. Арановича. СПб.: СПбГУПТД, 2016. С. 207–216.
Дата поступления в редакцию: 11.11.2025
Дата публикации: 20.12.2025
