Ссылка для цитирования: Олешкевич В.В.К вопросу о значимости «медленной журналистики» в современной медиареальности // Меди@льманах. 2026. № 1 (132). С. 22−30. DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.2230
УДК 070.19+004.77:316.776.22+303.523.3
DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.2230
EDN: ECRWOZ
© Олешкевич Валерия Владимировна
доцент Высшей школы печати и медиатехнологий Санкт-Петербургского государственного университета промышленных технологий и дизайна
(г. Санкт-Петербург, Россия), o_valeri@mail.ru
© Valeria V. Oleshkevich
Associate Professor at Higher School of the Press and Media Technologies, St. Petersburg State University of Industrial Technologies and Design (St. Petersburg, Russia), o_valeri@mail.ru
Abstract
The article explores the “slow journalism” phenomenon as an alternative model of media production in the context of digital acceleration. Drawing on Russian and international research, it identifies the conceptual foundations, key characteristics, and social functions of this media form. The study highlights its temporal, cognitive, and humanistic dimensions. The findings demonstrate that “slow journalism” represents a form of thoughtful media production focused on quality, awareness, and audience trust.
Keywords: slow journalism, media trends, characteristics and functions, contemporary media, media production.
Современная медиасреда характеризуется стремительным ростом объема информации, мгновенным обновлением новостных потоков и усилением конкуренции за внимание аудитории. В условиях постоянного информационного шума традиционные журналистские практики, ориентированные на скорость распространения новостей, все чаще подвергаются критике за поверхностность, стремление к сенсационности и отсутствие аналитики. Одновременно в мировой журналистике формируется альтернативное направление — slow journalism, или «медленная журналистика».
Термин slow journalism достаточно новый. О нем заговорили в начале XXI в., концептуально связав его с идеей «медленного движения» (slow movement), которое противопоставляется культуре ускорения. Лидером глобального движения slow movement стал канадский журналист и исследователь онлайн-коммуникации К. Оноре. В 2004 г. он выпустил книгу In Praise of Slow How a Worldwide Movement Is Challenging the Cult Of Speed1, в которой утверждает, что понятие slow food ("медленное потребление") отражает ценность осознанного потребления в разных направлениях, в том числе и в информационном. Термин slow journalism конкретизирует мысль об осознанном потреблении медиаконтента, вдумчивом подходе к информации, контексту и человеческому опыту.
В 2006 г. В. Паркинс и Д. Крэйг вслед за К. Оноре впервые изложили концепцию медленной жизни (slow living) (Parkins, Craig, 2006), в которой стремились показать ценность и значимость медлительности в условиях глобализированного мира, характеризующегося нарастающим ускорением. В качестве отправной точки в исследовании философии и политики медлительности они также использовали понятие slow food. В своей работе Паркинс и Крэйг отмечали провокативный характер концепции медленной жизни: продвигать и принимать медлительность — в личной, профессиональной и общественной сферах — означает поставить себя в оппозицию к доминирующим ритмам и ценностям современного общества (Parkins, Craig, 2006).
К концу 2000 гг. в зарубежном медиапространстве появляется уже ряд публикаций о «медленном движении», в которых авторы обращаются к стремительно растущему темпу потребления. Так, в британском издании Prospect 25 февраля 2007 г. вышла колонка «Slow journalism». В ней автор, доктор философии университетского колледжа Лондона С. Гринберг, впервые использует термин «медленная журналистика» и точно определяет его рамки: «Мы получаем основные новости практически бесплатно — в эфире и онлайн. Посередине находится традиционная печатная пресса, которая сегодня теряет читателей. А на «премиум-уровне» формируется пространство для эссе, репортажей и документальной прозы, создаваемой неспешно, — текстов, которые требуют времени для осмысления отдельных сюжетов, ускользающих от читателей, и передается все это с соблюдением высоких профессиональных стандартов: это и есть "медленная журналистика"»2.
Впоследствии С. Гринберг исследует термин уже с научной точки зрения в академических публикациях и приходит к мнению, что этот «премиум-сегмент» длинных журналистских форм вряд ли когда-либо сможет по охвату и влиянию бросить вызов доминирующей культуре быстрых новостей. Тем не менее медленная журналистика предусматривает время на исследование и вдумчивое письмо, ориентируется на качество и «наивысшие стандарты журналистского мастерства повествования» (Greenberg, 2013: 382). По Гринберг, slow journalism — это не только медленная по темпу журналистика, но и этическая практика прозрачности, когда читатель видит происхождение информации и процесс ее сбора. Это связывает slow journalism с концепцией доверия и цифрового нарратива, где процесс становится частью истории.
Еще один пример — публикация в американском издании Huffpost от 18 марта 2010 г. Автор Э. Альтман выпускает колонку с провокативным заголовком Move Over Slow Food: Introducing Slow Media («Остерегайтесь продуктов медленного переваривания: несколько слов о медленных медиа») и в лиде заявляет: «Новые медиа — это всего лишь попытка продать нам то, что устареет еще до появления на полках магазинов. Что тут можно посоветовать? Неспешно отойдите в сторону и лучше послушайте какие-нибудь виниловые пластинки, собранные вашим отцом, напишите кому-нибудь письмо и отошлите его адресату, наклеив почтовую марку. Или приготовьте ужин (без заказных полуфабрикатов). Или прочитайте книгу. Бумажную»3. Автор проводит параллель между вдумчивым чтением медиа и вдумчивым прослушиванием пластинок.
В 2010 г. немецкие исследователи Б. Келер, С. Штрайлер и Ю. Фауст создали сайт Slow media со слоганом: «Можно сказать, что сама истина зависит от темпа — от терпения и настойчивости в умении задержаться на конкретном, всмотреться в него»4. Эта фраза отражает философию slow journalism: она подчеркивает, что понимание истины требует времени, внимания и готовности не спешить, то есть ровно того, что противопоставляется логике мгновенного новостного цикла. На сайте в отдельной вкладке исследователи опубликовали The Slow media manifesto5 — манифест медленных медиа. Он формализует принципы подхода slow media, который, подобно slow food, выступает не против технологий как таковых, а против бездумного, поспешного производства и потребления медиа. Манифест провозглашает отказ от технологической гонки и возвращение к осознанности, вниманию и глубине восприятия информации. Манифест включает в себя 14 тезисов, которые дают точное понимание медленной журналистики. Среди них:
— Стремление к совершенству. Необязательно быть новым на рынке — важнее совершенствовать качество интерфейса, изложения, дизайн.
— Медленные медиа делают качество ощутимым. Они соотносят свое производство, оформление и профессиональный контент с самыми высокими стандартами качества, что выделяет их среди динамичных и недолговечных аналогов.
— Уважение к пользователям. Slow media подходят к своим пользователям ненавязчиво и хорошо понимают уровень сложности и степень иронии/сарказма при изложении качественного, глубокого контента, но обязательно ориентированного на аудиторию. Slow media не смотрят на своих пользователей свысока и не пытаются им угодить.
— Медленные медиа распространяются через рекомендации, а не через рекламу. Успех slow media основан не на рекламном давлении на всех каналах, а на рекомендациях друзей, коллег или семьи. Хорошим примером является книга, которую с легким сердцем даришь другу, после того как другие твои друзья сказали, что она им очень понравилась.
— Медленные медиа не про «злободневность». Они долговечны и кажутся актуальными даже спустя годы или десятилетия. Со временем они не теряют своего качества, а появляющаяся «патина» зачастую делает их еще ценнее.
— Медленные медиа стремятся завевать доверие и не торопятся, чтобы заслужить его5. Так звучит последний пункт манифеста6. В нем авторы подчеркивают, что за slow media стоят реальные люди.
В конечном счете медленные медиа предстают в роли оппозиционера бесконечному новостному потоку, с которым в современных реалиях журналистам нередко помогает справляться искусственный интеллект. Таким образом, манифест, опубликованный пятнадцать лет назад, становится чрезвычайно актуальным в вопросе отстаивания авторской журналистики.
Начиная с 2010 г. медленная журналистика попадает в поле зрения ученых. Исследователь М. Ле Мазурье задается вопросом «Что есть медленная журналистика?» (Masurier, 2015) и посвящает ряд публикаций этому явлению. Мазурье ставит задачу не столько дать точное определение медленной журналистике, сколько описать ключевые характеристики и показать, как термин используется в блогах, на сайтах и в практиках производителей контента. Автор делает обзор литературы, проводит анализ дискурса в профессиональной и публичной среде и разбирает эмпирические примеры из практики издателей и журналистов, которые сами идентифицируют свое производство как «медленное». Мазурье ссылается на классические определения и предлагает не ассоциировать журналистику со скоростью и мгновенностью. Исследователь резюмирует, что slow journalism — это не тотальное возвращение к старой журналистике, а набор разнообразных практик и этик, которые предлагают альтернативу доминирующей «культуре скорости». Она подчеркивает, что slow — это прежде всего характеристика размышлений и действий при производстве — внимание к контексту, долгосрочность, качество. М. Ле Мазурье указывает на необходимость дальнейших исследований и на то, что slow может стать заметной нишей в медиаполе. Slow journalism рассматривается автором как форма журналистской рефлексии, в которой важен не только результат (новость), но и процесс осмысления, построения нарратива, интерпретации фактов. По ее мнению, медленные форматы возвращают аудитории возможность осознанного чтения и критического восприятия реальности, создавая тем самым пространство для диалога между журналистом и читателем.
В исследовании «Преодоление медлительности в журналистике» Д. Крэйг определяет функции и возможности медленной журналистики, утверждая, что современные медиапрактики требуют множества темпоральностей и формы slow journalism важны для критики власти, анализа сложных публичных проблем и адекватного представления культурного многообразия. Медленность — не просто бунт против скорости, а способ критического отношения к современности: медленная практика позволяет «отвоевать» время для заботы, внимательного исследования и этической рефлексии (Craig, 2016: 461). Медленность в журналистике является инструментом, необходимым для реализации функции критики, объяснения сложных общественных явлений и соответствующего дифференцированного понимания культурных кодов. Slow journalism не конкурирует с fast news по охвату, но дополняет медиаполе формами, способными глубже анализировать и интерпретировать общественные процессы.
Медиаисследователи из Нидерландов Т. Витшге и М. Дейз, оценивая изменение профессии журналиста в цифровую эпоху, предлагают смену научной перспективы: вместо того чтобы смотреть на журналистику «преимущественно с подозрением» (она некачественна и находится под давлением), стоит обратить внимание на то, что уже происходит, производится, как люди экспериментируют (Witschge, Deuze, 2022). Это создает пространство для признания медленных, творческих, независимых практик, которые не укладываются в стандартную схему. Исследователи настаивают на множестве темпоральностей в медиасфере, которые могут пересекаться. Например, журналист, работая над срочным репортажем, может также вести долгосрочный проект или участвовать в стартапе. Медленная журналистика как идея подтверждается практикой тех журналистов, кто принимает во внимание темпоральность и хочет работать по-иному.
В 2021 г. Т. Витшге и М. Дейз создали сайт проекта Beyond Journalism7 и опубликовали результаты пятилетнего исследования практического материала журналистов, создающих не просто быстрые новости, а медийные инициативы с долгосрочной перспективой, с очевидной независимостью, с акцентом на качество, на ценности, часто на подписку (нередко с поддержкой через краудфандинг), на взаимодействие с аудиторией не через лайки, а через вовлечение. Эти практики доказывают, что slow journalism — самостоятельное направление в журналистике, которое живет вне рамок привычного медиабизнеса и привычных коммуникаций.
Интересным взглядом на изучение медленной журналистики является публикация профессора Нью-Йоркского университета Т. Коновера, который в своем научном эссе «Медленная журналистика: письмо к этнографам» (Conover, 2023) проводит параллели между профессиональными установками журналиста и методами этнографа: наблюдение, эмпатия, погружение в исследуемую реальность, способность к длительному присутствию в поле. Эти элементы, по мнению Коновера, формируют основу «медленного» подхода к сбору и интерпретации информации. Однако профессор подчеркивает и различия между двумя дисциплинами: журналистика стремится к публичности и точности, тогда как этнография фокусируется на интерпретации и анонимности участников исследования.
Необычный подход к изучению медленной журналистики предложил испанский ученый К.С. Мартин (Martin, 2022). Он обращается к кинематографу как к пространству, где отражаются и осмысляются темпоральные категории журналистской деятельности. Его цель — показать, каким образом художественное кино визуализирует противоречие между скоростью новостного производства и потребностью в медленном, вдумчивом подходе к информации. Исследование основано на анализе восьми фильмов, в которых журналистика становится ключевым элементом сюжета и метафорой профессиональной этики. Автор рассматривает, как темп, монтаж и композиция кадра передают разные «скорости» журналистики. По наблюдению Серрано, в этих фильмах особое значение приобретает паузa, деталь и наблюдение — те элементы, которые позволяют зрителю «замедлиться» и понять возникшие моральные и профессиональные дилеммы героя-журналиста.
Другие испанские исследователи, рассматривая вопрос изучения аудитории медленных медиа, посвятили ему фундаментальное исследование «Обзор аудитории цифровой медленной журналистики в Аргентине, Колумбии и Мексике» (Peñafiel-Saiz, Manias-Muñoz, Manias-Muñoz, 2022). В качестве эмпирической базы были рассмотрены ведущие slow-платформы регионов: Anfibia (Аргентина), Arcadia и La Silla Vacía (Колумбия), Gatopardo и Letras Libres (Мексика). В рамках опроса исследователями было опрошено 1500 респондентов в возрасте от 18 до 65 лет с учетом пола, уровня образования и географии проживания. Результаты показали, что около 40% опрошенных знакомы с материалами медленных медиа. Основной мотивацией обращения к подобным источникам стала ориентация на качество, глубину и достоверность информации, противопоставляемые потоку мгновенных новостей. Характерными признаками аудитории оказались высокий уровень образования, выраженный интерес к социальным, культурным и экологическим проблемам, а также принадлежность к возрастной группе 18–44.
Если в зарубежной научной практике исследование slow journalism уже набрало популярность и активно исследуется, то в отечественной науке понятие «медленная журналистика» только набирает популярность и пока находится на стадии осмысления. Так, одним из первых исследований, посвященных этой теме, является публикация В.В. Витвинчука «Темпоральный парадокс медленных медиа», в которой он выявляет различия между скоростью как доминирующим режимом современной медиасферы и медлительностью в качестве практики восстановления глубины восприятия. В процессе ускорения медиа теряется контекст понимания ситуаций, проблем, снижается способность к рефлексии и диалогу, т.к. «новые медиа, провоцируя формирование мозаичного мышления аудитории, конструируют виртуальную реальность, ключевой доминантой которой является хаос неструктурированной информации, бессистемный лабиринт смыслов, выйти из которого рядовому пользователю информационных сетей очень сложно» (Витвинчук, 2015: 156). Slow media, напротив, возвращают медиакоммуникации качество «продолженного внимания». Получается, что медленные медиа создают новые формы присутствия во времени — тексты и проекты, которые можно перечитывать, к которым возвращаются, которые живут дольше, чем цикл новостной ленты.
Принципы slow journalism в российской научной литературе раскрываются и через анализ международных кейсов. Так, Е.В. Шашкова рассматривает проект П. Салопека «Прогулка вне Эдема» как пример повествовательного путешествия, воплощающего идеалы медленной журналистики (Шашкова, 2019). В нем журналист поднимает вопросы здравоохранения и этнических конфликтов, экологические проблемы и пр. Наблюдения исследователя подтверждают идею Д. Крейга (Craig, 2016) о необходимости медленной журналистики как способа критически, масштабно и планомерно осмыслять вопросы политики и сложных общественных явлений. Е.В. Шашкова формулирует основные принципы медленного журналистского инструментария: «тщательное наблюдение, всестороннее интервьюирование, проверка фактов, использование мультимедиа» (Шашкова, 2019: 642–643).
Г.Х. Кадырова, рассматривая реализацию принципов медленной журналистики в медиа, посвященных индустрии красоты, приходит к выводу, что они отказываются от оперативности в пользу вдумчивого рассказа и экспертного мнения, а также формируют у аудитории запрос на понимание происхождения продукта и прозрачность медиапроцессов. Эти тенденции, по мнению исследователя, «нашли отражение во всем: начиная от вдумчивого анализа собственной пищи, мягких подходов к активной жизни и заканчивая отказом от продуктов и процедур с быстрым эффектом в бьюти-сфере. Все это позволяет говорить о новой аудитории СМИ, для которой первостепенными становятся принципы неспешности, экологичного подхода ко всему» (Кадырова, 2023: 113).
Slow journalism как явление, подкрепленное растущим социальным запросом на медленность в эпоху цифровой скорости, рассматривает Д.П. Гавра. Он отмечает, что «диалектика процесса такова, что при всем взлете дата-журналистики существующие в рамках традиции качественные медиа стараются устоять под давлением сиюминутности, и при этом формируется тренд социального спроса на медленную журналистику» (Гавра, 2024: 275). По мнению автора, slow journalism — это подход, ориентированный не на скорость, а на контекст, тщательное расследование и рефлексию. Для успешного развития медленного формата необходимо переосмысление организационных и финансовых моделей медиа.
В статье «Медленная журналистика: социальный заказ на вдумчивое медиапотребление» М.В. Ливанова рассматривает small media («малые медиа») как наиболее удачные проекты, иллюстрирующие качественный опыт работы в направлении медленной журналистики. Исследователь подчеркивает, что в условиях информационной усталости аудитория стремится не к скорости, а к глубине (Ливанова, 2024). Эти наблюдения усиливают аргументы в пользу того, что медленная журналистика в России — уже не абстрактная тактика работы с контентом, а реальная площадка для ответа на культурный и коммуникативный запрос.
Несмотря на недостаточную теоретическую изученность медленной журналистики на российском медиарынке, проекты в этой нише существуют уже много лет и показывают успешные результаты. Для верификации теоретических положений применительно к российскому медиарынку в качестве репрезентативных примеров были изучены три проекта: «Нож», «Кот Шредингера» и Arzamas — ввиду их явной ориентации на глубину, качество и независимость от новостного цикла, что соответствует ядру концепции медленной журналистики. Анализировались самопрезентации проектов (разделы «О нас», редакционные манифесты, заявления основателей) и ключевые атрибуты медленной журналистики: темпоральность, приоритет глубины над скоростью и бизнес-модели изданий.
Все три проекта на уровне выбора тематики и формата демонстрируют осознанный отход от новостной парадигмы. Их контент строится не на оперативных событиях, а вокруг фундаментальных тем и процессов, актуальность которых не ограничена конкретной датой. В частности, «Кот Шредингера» фокусируется не на новостях науки, а на разъяснении ее базовых принципов и долгой истории открытий, что задает медленный темпоритм, противоположный скорости освещения «свежих» исследований. «Нож» работает с устойчивыми социальными и культурными феноменами, предлагая их глубокий анализ, что позволяет сохранять ценность материала в течение долгого времени. Arzamas как образовательная платформа изначально ориентирована на создание контента, рассчитанного на длительное использование. Лекции по истории, литературе и искусству и курсы этого проекта — своего рода инвестиции в долгохранящееся культурно-историческое знание, а не одноразовое информирование.
Финансовая стратегия рассматриваемых медиапроектов служит практическим подтверждением их независимости от массовых кликов и вовлечения. «Нож» построил устойчивую систему на монетизации лояльного комьюнити через подписку «Нож Premium» и продажу мерча, сознательно отказавшись от массовой рекламы. «Кот Шредингера» был инициирован в 2014 г. на грантовые средства фестиваля науки, а в дальнейшем развивался по модели подписки, что позволило сохранить фокус внимания на качестве некоммерческого контента. Arzamas успешно реализует гибридную модель, сочетая бесплатный доступ к базовым материалам, премиум-подписку и платный доступ к образовательным курсам, а также привлекая целевые гранты, что минимизирует зависимость от показателей виральности.
Анализ контента демонстрирует, как заявленные принципы медленной журналистики реализуются на практике: вместо коротких новостных заметок производятся сложные, детально проработанные материалы.
«Нож» сочетает серьезный анализ с живым повествованием, рассматривая культурные и социальные явления через призму психологии или философии. Его статьи часто напоминают развернутые эссе, цель которых — не сообщить факт, а предложить его глубокое осмысление. «Кот Шредингера» делает упор не на сенсационность открытий, а на то, как устроено научное знание. Его материалы объясняют методы исследований и историю научных идей, способствуя не информированию, а формированию у аудитории целостного понимания предмета. Arzamas подходит к контенту как к законченному образовательному продукту: знания структурированы в курсы или циклы лекций, построенные по четкому плану и сопровождаемые разнообразными материалами. Это превращает процесс чтения или просмотра в системное изучение темы.
Подводя итог, можно утверждать, что рассмотренные проекты на практике воплощают основные принципы медленной журналистики. Такой подход — ставка на глубину, качество и прямая связь с заинтересованной аудиторией — доказывает возможность создания устойчивых медиаформатов вне логики сиюминутных новостей и погони за вниманием.
Современное медиапространство переживает кризис доверия. Стремительность цифровых потоков, избыточность информации и доминирование кратких форматов приводят к утрате контекста, глубины повествования и способности к осмыслению. На этом фоне медленная журналистика становится не просто методологическим явлением, а осознанным культурно-нравственным выбором в ответ на ускорение современной коммуникации.
Исследования, проанализированные в рамках настоящей статьи, позволяют выделить целостную систему признаков и функций медленной журналистики. Прежде всего для нее характерно осознанное отношение ко времени: она стремится к восстановлению баланса между скоростью и внимательностью, новизной и пониманием, и замедление в этом случае не означает отставание, а выражает стремление вернуть журналистике функцию посредничества и разъяснения, а не просто мгновенной передачи новостей. Медленная журналистика опирается на три взаимосвязанные составляющие: темпоральность — переосмысление времени как ресурса для анализа; этичность — честность, прозрачность, внимательное отношение к человеку и контексту; когнитивность — восстановление аналитического измерения журналистики, стремление к объяснению, а не только информированию.
В философском измерении медленная журналистика выступает «противником» медийной спешки и клипового мышления и использует саму цифровую среду как пространство для новых форм нарратива. Медленные проекты отличает вдумчивое повествование, персональная ответственность автора, открытость источников и внимание к деталям. Таким образом, медленные медиа существуют внутри цифровой эпохи, но в оппозиции ее ускорению, реализуя так называемый темпоральный парадокс медиа.
Социальное значение медленной журналистики заключается в том, что она отражает актуальный запрос аудитории на осмысленное медиапотребление. В обществе, испытывающем информационную усталость и дефицит доверия, возникает стремление к более глубокой, проверенной и «человечной» журналистике. Это проявляется в нишевых и авторских проектах. Так называемые small media становятся лабораториями новых форм — они опираются на индивидуальное повествование, тематическую специализацию и честное общение с аудиторией. В них заметны отказ от сенсационности и ориентация на образовательную, культурную и социальную миссию.
Следовательно, медленная журналистика представляет собой альтернативную парадигму медиапроизводства, в которой скорость уступает место смыслу, а технологический прогресс становится инструментом для осознанного познания мира. Ее значимость заключается не только в эстетике замедления, но прежде всего в восстановлении доверия, глубины и ответственности — тех качеств, которые определяют журналистику как общественно значимый институт. Медленная журналистика не противостоит цифровой эпохе, а встраивается в нее как форма осознанного сопротивления спешке, утверждая право общества на внимательность, эмпатию и размышление. В этом смысле медленная журналистика становится не просто профессиональной стратегией, а культурным и этическим выбором — способом сохранить человеческое измерение в мире быстрых коммуникаций.
1 Honoré C. (2004) In Praise of Slow: How a Worldwide Movement is Challenging the Cult of Speed. London: Orion. В России книга вышла в 2014 г. в издательстве «Альпина Паблишер» под названием «Без суеты. Как перестать спешить и начать жить».
2 Greenberg S. (2007) Slow Journalism. Prospect, 25 February. Режим доступа: https://www.prospectmagazine.co.uk/opinions/57661/slow-journalism (дата обращения: 12.09.2025).
3 Altman E. (2010) Move over Slow Food: Introducing Slow Media. Huffpost, 18 March. Режим доступа: https://www.huffpost.com/entry/move-over-slow-food-intro_b_367517 (дата обращения: 12.09.2025).
4 Slow Media. Режим доступа: https://en.slow-media.net (дата обращения: 12.09.2025).
5 The Slow Media Manifesto. Режим доступа: https://en.slow-media.net/manifesto (дата обращения: 09.09.2025).
6 Там же.
7 Режим доступа: https://tamarawitschge.com/beyond-journalism-project/?utm_source (дата обращения: 12.09.2025).
Витвинчук В.В. Темпоральный парадокс медленных медиа // Журналистский ежегодник. 2015. № 4. С. 155–156. DOI: 10.17223/23062096/4/37
Гавра Д.П. Социальный запрос на медленную журналистику в быстром цифровом мире // Журналистика XXI века: социальный заказ: мат. XXVIII междунар. науч.-практ. конф. СПб.: Ин-т «Высш. шк. журн. и МК» СПбГУ, 2024. С. 273–280.
Кадырова Г.Х. Медиаосвещение индустрии красоты в формате медленной журналистики // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Сер.: Филология. Журналистика. 2023. № 3. С. 109–114.
Ливанова М.В. Медленная журналистика: социальный заказ на вдумчивое медиапотребление // Журналистика XXI века: социальный заказ: мат. XXVIII междунар. науч.-практ. конф. СПб.: Ин-т «Высш. шк. журн. и МК» СПбГУ, 2024. С. 315–321.
Шашкова Е.В. Глобальные проблемы человечества в контексте «медленной журналистики» // Актуальные вопросы современности глазами молодых исследователей: сб. мат. IV междунар. науч.-практ. конф. Омск: СибАДИ, 2019. С. 638–643.
Conover T. (2023) Slow Journalism: A Letter to Ethnographers. Frontiers in Sociology. Режим доступа: https://www.frontiersin.org/journals/sociology/articles/10.3389/fsoc.2023.1141033/full (дата обращения: 13.09.2025).
Craig G., Parkins W. (2006) Slow Living. Oxford: Berg.
Craig G. (2016). Reclaiming Slowness in Journalism: Critique, Complexity and Difference. Journalism Practice 10 (4): 461–475. DOI: 10.1080/17512786.2015.1100521
Greenberg S. (2012) Slow Journalism in the Digital Fast Lane. In: Keeble R.L., Tulloch J. (eds) Global Literary Journalism: Exploring the Journalistic Imagination. New York: Peter Lang, pp. 381–393.
Le Masurier M. (2015) What is Slow Journalism? Journalism Practice 9 (2): 138–152. DOI: 10.1080/17512786.2014.916471
Martin C.S. (2022) Las velocidades del periodismo en el cine: ocho filmes sobre Slow Journalism. Revista de Comunicación de la SEECI 55: 101–120. DOI: 10.15198/seeci.2022.55.e745
Peñafiel-Saiz C., Manias-Muñoz M., Manias-Muñoz I. (2022) Profile of Digital Slow Journalism Audiences in Argentina, Colombia, and Mexico. Profesional de la Información. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/367707738_Profile_of_digital_slow_journalism_audiences_in_Argentina_Colombia_and_Mexico (дата обращения: 15.09.2025).
Witschge T., Deuze M. (2020) From Suspicion to Wonder in Journalism and Communication Research. Journalism & Mass Communication Quarterly 97 (3): 1–16. DOI: 10.1177/1077699020912385
Дата поступления в редакцию: 14.01.2026
Дата публикации: 20.02.2026
Altman E. (2010) Move Over Slow Food: Introducing Slow Media, 18 March. Available at: https://www.
huffpost.com/entry/move-over-slow-food-intro_b_367517 (accessed: 12.09.2025).
Available at: https://tamarawitschge.com/beyond-journalism-project/?utm_source (accessed:
12.09.2025).
Greenberg S. (2007) Slow Journalism. Prospect, 25 February. Available at: https://www.prospectmagazine.co.uk/opinions/57661/slow-journalism (accessed: 12.09.2025).
Honoré C. (2004) In Praise of Slow: How a Worldwide Movement is Challenging the Cult of Speed. London: Orion.
Köhler B., David S., Blumtritt J. (2010) The Slow Media Manifesto. Available at: https://en.slow-media. net/manifesto (accessed: 09.09.2025).
Slow Media. Available at: https://en.slow-media.net (accessed: 09.09.2025).
