Ссылка для цитирования: Ундозерова К.С. Тема нового быта в журнале «Коммунистка» // Меди@льманах. 2026. № 1 (132). С. 8−20. DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.6470
УДК 070.481-055.2:314.6+347.156
DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.6470
EDN: OXXVNV
© Ундозерова Карина Станиславовна
аспирантка кафедры истории и правового регулирования отечественных СМИ факультета журналистики
МГУ имени М.В. Ломоносова
(г. Москва, Россия), lipskayakarina1998@gmail.com
© Karina S. Undozerova
PhD Student at the Chair of History and Statutory Regulation of Domestic Mass Media, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia), lipskayakarina1998@gmail.com
Abstract
The article examines content in the “Kommunistka” magazine, the issue for propagandists and agitators, which was published by the Women’s Department of the Party’s Central Committee from 1920 to 1930. The research delves into the coverage of a new mode of women’s life in the magazine’s articles. The study proves that the magazine’s editorial board approached the issue of “emancipation” very realistically, often openly stating that the real situation lagged significantly behind propaganda slogans.
Keywords: history of Soviet journalism, transformation of women’s family role, “Kommunistka” magazine, new mode of life, equality of Soviet women.
Советский Союз был первой страной, в которой равенство мужчины и женщины провозглашалось на законодательном уровне. Октябрьская революция сделала женщин «раскрепощенными» и «полноправными»: они принимают участие в выборах и могут избираться в Советы и другие общественные организации; отмена частной собственности ведет «к уничтожению брака как собственнической сделки», упрощен развод; «вмешательство церкви в дело брака устранено»; уничтожена почва для проституции; введен декретный отпуск и т.д.1 Об этом неоднократно упоминалось в тезисах для агитаторов, которые публиковались в «Вестнике агитации и пропаганды» и активно транслировалось в массы с помощью прессы. В связи с этим интересным объектом для исследования представляется журнал «Коммунистка», адресованный партийным работникам, ведущим агитацию и пропаганду для женской аудитории.
Журнал «Коммунистка» издавался Женотделом ЦК РКП(б) с 1920 по 1930 г. Перед редакцией журнала стояли конкретные агитационные и пропагандистские задачи, рассчитанные на специфическую аудиторию. Об этом в «Коммунистке» в 1923 г. писала К.И. Николаева, партийный деятель, в разные годы входящая в редколлегию журнала «Работница», автор статей для партийных изданий на женскую тематику: «“Коммунистка”, рассчитанная на обслуживание кадра работников, ведущих работу среди женщин, должна отвечать вопросам политической жизни, инструктировать и давать указания в нашей работе, а также учитывать и делиться опытом мест в деле лучшей постановки работы»2. В обращении редакции журнала читаем: «Каждый работник среди женщин находит в “Коммунистке” ответы на свои запросы, сомнения и затруднения в работе. Каждый работник может почерпнуть из нее опыт работы другой губернии, уезда, рассказать о своей работе»3. Таким образом, цель и задачи издания сближают его не с ориентированными на женскую аудиторию журналами, как, например, «Работница» и «Крестьянка», а с изданиями для пропагандистов, какими являлись «Вестник агитации и пропаганды», «Спутник агитатора» и др. Эти так называемые «руководящие» журналы транслировали решения высших партийных органов местным партийным комитетам, а конкретно «Коммунистка» – работникам местных женотделов.
Исследований, посвященных журналу «Коммунистка» или хотя бы вскользь затрагивающих его содержание, практически нет. Среди отечественных работ хочется выделить труды О.Д. Минаевой (2013, 2014 (а, б), 2016 (а, б), 2017) и И.Ю. Говрякова (2012, 2014, 2015). Можно также сослаться на историко-типологическое исследование женской прессы В.В. Боннер-Смеюхи, однако в ее работах временные рамки исследования заданы достаточно широко и советской женской прессе 1917–1928 гг. посвящен только один параграф (Боннер-Смеюха, 2001; Смеюха, 2012 (а, б)). В диссертации И.В. Алферовой (2011 (б)) часто приводятся цитаты из журнала «Коммунистка», но они используются в качестве архивных данных – ученый апеллирует к цифрам и фактам из журнальных статей. Интерес представляет исследование И.В. Алферовой «Большевистская женская печать 1920-х гг. как средство социального конструирования “новой советской женщины”» (2011 (а)), в котором автор выделяет основные черты образа «новой советской женщины», используя советскую прессу, в том числе публикации журнала «Коммунистка».
Междисциплинарный характер работы определил использование общенаучных и конкретных методов филологического и исторического исследований: культурно-исторического и компаративистского, описательного, метода историко-типологического анализа. При изучении содержания «Коммунистки» использовался метод контент-анализа. Для исследования были выбраны наиболее интересные статьи, посвященные теме семьи и нового быта; вопрос отношения мужчины и женщины в новом коммунистическом обществе и вопрос нового быта рассматривались как неразрывно связанные проблемы.
Редактором «Коммунистки» на протяжении всего периода существования журнала была Н.К. Крупская. Ее позиция по отношению к семье намного прагматичнее бунтарски настроенных заведующих женотделом ЦК РКП(б) И.Ф. Арманд (с1919 по 1920 г.) и позже – А.М. Коллонтай (с 1920 по 1922 г.). Н.К. Крупская уделяла больше внимания образованию женщин, совместному обучению в школах девочек и мальчиков, чем «раскрепощению» слабого пола в семейных и бытовых проблемах. И вопрос о равных правах женщин на практике чаще всего сводился к тому, кто будет ухаживать за детьми, готовить еду, убирать дом и стирать, ведь бытовые условия 1920–1930 гг. кардинально отличались от современных, даже хлеб приходилось печь дома.
После смерти И.Ф. Арманд и смены деятельности А.М. Коллонтай (она стала послом в Норвегии) «женский вопрос» от бурных дискуссий по поводу половых отношений мужчины и женщины сузился до бытовых проблем: детские сады, ясли, столовые, общественные прачечные, красные уголки, детские комнаты и т.д. Причем, вынося этот круг бытовых проблем на страницы издания, публицисты неизменно жалуются на нехватку материальных средств в вопросе «раскрепощения» женщины. Так, например, уже в 1920 г., указывая на то, что материальная база для полного «раскрепощения» женщины в молодом советском государстве еще очень слабая, Л.Д. Троцкий вместе с другими партийными лидерами призывает рабочих и работниц самостоятельно образовывать семейно-хозяйственные коллективы. Создание таких показательных общежитий приведет к масштабному новому строительству специальных домов, оборудованных одной кухней вместо пятидесяти на пятьдесят семей, где будет распоряжаться самая лучшая хозяйка4. Т. Охотников в статье «К вопросу о новом быте», говоря о пользе красных уголков и детских комнат в так называемых домах-коммунах, призывает жильцов организовывать их самостоятельно, собирая средства «вскладчину». Автор с горечью замечает, что «работа по коллективизации быта ведется сейчас чрезвычайно разрозненно и никем и нигде не объединяется»5.
Авторы «Коммунистки» осознавали свое время как переходное. «Наш переходный период, несомненно, включает в себя борьбу двух миров и в вопросах быта»6, – пишет В. Мойрова, анализируя последствия революционных преобразований. Но когда же закончился этот переходный период и закончился ли?
В 1927 г. С.Н. Смиридович подводит итоги «кампании по “раскрепощению” женщины», объявляя о количестве яслей, домов матери и ребенка: «В 1917 г. мы имели всего 14 фабрично-заводских яслей, в 1918 г. количество их уже возросло до 78; к 1919 г. их было уже 120, в 1920 г. – 565, в 1921 г. – 668 и в 1922 г. – 914 учреждений по всей РСФСР»7. Примечательно, что до 1922 г. число этих учреждений растет, а с 1923 г. – сокращается: так в 1926 г. на всю РСФСР было всего 739 яслей. «Если возьмем дома матери и ребенка, то после 1922 г. мы имеем резкое падение, которое останавливается в 1926 г. В 1926 г. мы имеем 104 дома матери и ребенка, по сравнению с 237 домами в 1922 г.»8, – продолжает С.Н. Смиридович. При этом количество учреждений, которые не требуют больших затрат, как, например, консультации, растет. «В сравнении с 1922 г., когда было всего 179 консультаций, у нас теперь имеется 585 консультаций»9.
В 1920 г. К.И. Николаева в статье о пользе школ и детских домов признает, что в области социального воспитания детей и охраны материнства сделано ничтожно мало: «Мы начали с пустого места, поэтому существуют различные тормоза. Но вскоре наш век будет по праву назван Веком Ребенка»10. Однако, как отмечала Ф. Нюрина, к концу 1924 г. «только 1,8% детского населения, рабоче-крестьянской страны обслужены дошкольными учреждениями»11. Чтобы расширить сеть этих учреждений, на III Всероссийском съезде по дошкольному воспитанию постановили «ввести некоторую платность в существующих детских учреждениях с таким расчетом, чтобы за счет имеющихся ассигновок и сумм значительно увеличить существующую сеть»12. При этом с 20–30% детей рабочих и служащих, получающих выше установленного минимума, было решено брать плату, несколько превышающую даже стоимость их содержания, и таким образом увеличить в детсадах число детей наименее обеспеченных слоев рабочих.
В разделе «На местах» специальные корреспонденты «Коммунистки» описывали успехи и проблемы социалистического строительства в тех городах, деревнях и селах, где они побывали. Анализ публикаций данной рубрики позволяет сделать следующие выводы. Организация коммунистического быта на государственных или общественных началах была крайне слабой, число созданных детских садов и ясельных групп крайне незначительно, работа сотрудников на местах, будь то административный или медицинский персонал, велась плохо и разрозненно. Например, в заметке о селе «Береза» Дмитриевского уезда Курской губернии сообщалось: «Бытовые условия крестьянок тяжелые. Летом детей в поле носили, или оставляли у девочек. О правильном уходе за детьми понятия не имеют. Крестьянка Руднова о своем ребенке с гордостью заявила: “С первого месяца картошку ел”. <…> И на самом медпункте все антисанитарно»13.
Трудное положение констатируется в области общественного питания. В 1921 г. А. Свиредский пишет статью «Развитие общественного питания в руках женщины». Хотя к моменту ее написания число столовых неукоснительно росло и в процентном соотношении в столицах почти все население обеспечивалось общественным питанием (в губерниях только треть городского и фабричного населения), этот факт говорит не о качестве казенного питания, а о бедности населения, вынужденного довольствоваться скудным обедом. «Общественное питание пока играет у нас, главным образом, роль одного из элементарнейших средств борьбы с голодом. Население идет в столовую потому, что ему некуда деваться. <…> Нужно, чтобы общественная столовая была не “последним убежищем” для голодного, а местом, где трудящийся мог бы находить все необходимое для своего питания, чтобы она заменяла ему то, что он находит дома»14.
Иная ситуация описана в очерке о быте работниц на Тверских мануфактурных фабриках. «В фабричном районе Пролетарка и Вагжановка открыта большая общественная столовая, обслуживающая более 1000 человек, но обслуживает она работниц всего на 25%», при этом большинство из них не постоянные, а случайные посетители. «Работница идет в столовую не ради необходимости, а ради удовольствия»15, – подчеркивает автор. Стоимость обедов не по карману рядовой работнице, имеющей ежемесячную зарплату 35–45 руб., самый дешевый обед стоит 30 коп., завтрак – 10 коп. и ужин – 15 коп., день обходится одинокой работнице в 55 коп., в месяц – 16 руб. Для семьи в два человека питание в столовой стоит 32 руб. в месяц.
В 1927 г. З. Раткина, анализируя письма читательниц в редакцию журнала «Работница», выявляет три главных вопроса, интересующих работниц – о детучреждениях, о поднятии культурного и политического уровня работниц и о семье (взаимоотношения с мужем, домашнее хозяйство)16.
Первые два вопроса кажутся в определенной степени решенными. Спустя несколько лет после революции работницы с меньшим недоверием относятся к яслям и с удовольствием отдают туда своих детей: это дешевле, чем нанимать «няньку», там о детях позаботятся, поднимут их культурный уровень, подготовят к школе. «В яслях, – пишет жена рабочего с ситценабивной фабрики в Москве, б. Циндель, – детей приучают к порядку, к чистоте, рисовать, читать, писать. Ребенок идет потом смело в школу, он привык к общественной жизни. А без яслей наши дети, как дикари. Будут отсталые, неразвитые, мать воспитать их не сумеет»17. Внимание на том факте, что яслями оснащены отнюдь не все фабрики и заводы, автор статьи не акцентирует.
В пользу поднятия культурного и политического уровня работницы говорит все возрастающее число клубов, где есть различные кружки, где женщины могут отдохнуть от тесной суеты коммуналки, в которой вынуждены жить. Именно в клубах «куется» новый быт, а не в «казармах, до отказу набитых домах-коммунах и жилтовариществах», где «повседневная теснота и различные неудобства обостряют отношения между людьми»18.
Несмотря на громкие коммунистические лозунги «раскрепостить» женщину, «деспотизм мужей и кабала домашнего хозяйства все еще процветают. Отупляющий труд домашней хозяйки еще тяжким бременем лежит на плечах работницы, несмотря даже на ее роль в общественной жизни»19, – отмечает З. Раткина. «Приходит работница с работы после 8-часового рабочего дня, 8–10 минут пообедает, и перед ней вновь целый ворох физической работы: стирка белья, уборка и т.д.»20, – говорится в письме с Реутовской фабрики (Московская губерния). «Границ у этой домашней работы нет, – пишет в своем письме тов. Никитина (Балашево). – Уборщица, кухарка, портниха, прачка, нянька, заботливая мать, внимательная жена... А сколько времени берет хождение по лавкам и таскание еды...»21.
Журнал «Коммунистка» интересен тем, что в его публикациях можно проследить как попытки реализовать взгляды марксистских феминисток, так и возврат на более прагматичные позиции, соответствующие действительности того времени. Партийные лидеры уже через несколько лет после революции отошли от иллюзий быстрого решения «женского вопроса», от того, как это себе представляли А.М. Коллонтай и И.Ф. Арманд. Кроме установок для агитаторов и пропагандистов в журнале отражалось реальное положение вещей: авторы статей говорят о количестве яслей, детских садов, родильных домов, общественных столовых и других учреждений, созданных для улучшения быта работниц и крестьянок и освобождения женщины от «домашней кабалы». В то время как в массовых женских журналах (например, «Работнице» и «Крестьянке») велась агрессивная агитационная кампания по «раскрепощению» женщины, авторы «Коммунистки» с горечью отмечали, что процент учреждений, позволяющих построить «новый быт», просто ничтожен и освобождение работницы и крестьянки в первую очередь их собственное дело.
Активная пропаганда равноправия полов в женских журналах лишь стимулировала конфликты в семьях. Мужчины не входили в целевую аудиторию этой пропаганды, а общественно-политическая советская печать, которую читали в основном именно они, вопросам гендерного равенства не уделяла внимания. Позиция мужчин, которые не признавали реального равноправия с женщинами, привела к тому, что на протяжении всего XX в. ведение домашнего хозяйства и воспитание детей оставались сугубо женскими проблемами.
1 См.: Вестн. агитации и пропаганды. 1920. № 2. С. 27–30; Вестн. агитации и пропаганды. 1921. № 7–8. С. 38–40.
2 Николаева К. Наши задачи // Коммунистка. 1924. № 11. С. 2.
3 Дорогие товарищи! // Коммунистка. 1923. № 10. С. 1.
4 Итоги III-го Всероссийского совещ. завгуботделов по работе среди женщин // Коммунистка. 1920. № 7. С. 3.
5 Охотников Т. К вопросу о новом быте // Коммунистка. 1924. № 1–2. С. 22.
6 Мойрова В. Несколько замечаний о работе делегатских собраний крестьянок // Коммунистка. 1924. № 10. С. 24.
7 Смиридович С. Наши задачи в области переустройства быта // Коммунистка. 1927. № 12. С. 19.
8 Там же. С. 20.
9 Там же.
10 Николаева К.И. О пользе школ и детских домов в социальном воспитании детей // Коммунистка. 1920. № 6. С. 14.
11 Нюрина Ф. III-й Всероссийский съезд по дошкольному воспитанию // Коммунистка. 1924. № 11. С. 6.
12 Там же.
13 Галина А. Быт крестьянок и условия работы среди них // Коммунистка. 1924. № 1–2. С. 12, 14.
14 Свидерский А. Развитие общественного питания в руках женщины // Коммунистка. 1921. № 8–9. С. 29.
15 Громов. Быт работниц на Тверских мануфактурных фабриках // Коммунистка. 1926. № 10–11. С. 68.
16 Раткина З. Быт по заметкам работниц // Коммунистка. 1927. № 12. С. 32.
17 Там же. С. 33.
18 Там же. С. 32.
19 Там же.
20 Там же.
21 Там же.
Алферова И.В. (а) Большевистская женская печать 1920-х гг. как средство социального конструирования новой советской женщины» // Вестн. Удмурт. ун-та, 2011. Вып. 3. С. 106–111.
Алферова И.В. (б) «Женский вопрос» в теории и практике большевизма (первое десятилетие советской власти. 1917–1927 гг.): дис. ... д-ра ист. наук. СПб., 2011.
Анисимова Л.Ю. Дискуссии о семье и браке в послереволюционной России // Проблемы соц.-эконом. развития Сибири. 2017. № 1. С. 32–39.
Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996.
Боннер-Смеюха В.В. Отечественные женские журналы. Историко-типологическое исследование: дис. … канд. филол. наук. Ростов н/Д., 2001.
Говряков И.Ю. Александра Коллонтай: картины биографии публициста и политика // Гендер и СМИ – 2011. Ежегодник. М.: Фак. журн. МГУ; Изд-во Моск. ун-та, 2012. С. 50–64.
Говряков И.Ю. «Женский вопрос» в публицистике и на страницах центральной советской печати 1917–1941 гг. Основные темы публикаций и критерии их отбора // История отечественных СМИ (1917–2000 гг.) / сост. О.Д. Минаева, Г.С. Варнакова. М.: Фак. журн. МГУ, 2014. С. 119–127.
Говряков И.Ю. «Женский вопрос» в советской публицистике 1920-х гг.: дис. ... канд. филол. наук. М., 2015.
Минаева О.Д. Борьба журнала «Работница» за аудиторию и тиражи в 1920–1930-е гг. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2013. № 5. С. 7–24.
Минаева О.Д. (а) «За образцовый, культурный барак!». Как «Работница» и «Крестьянка» писали о здоровье и гигиене в 1920–1930 гг. // МедиаТренды. 2014. № 5 (47). С. 5–6.
Минаева О.Д. (б) «Может ли баба справить мужичью работу?» Особенности производственной пропаганды в советских журналах для женщин 1920-х гг. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2014. № 5. С. 112–129.
Минаева О.Д. (а) Особенности становления и функционирования системы партийных периодических изданий для женщин в 1920–1930-х гг. // Гендер и СМИ – 2015. Ежегодник. М.: Фак. журн. МГУ; Изд-во Моск. ун-та, 2016. С. 24–46.
Минаева О.Д. Руководящий партийный журнал «Коммунистка» (1920–1930): историко-типологический анализ // История отечественных СМИ. 2017. № 2. С. 124–139.
Минаева О.Д. (б) Формирование и развитие системы периодических изданий для советских женщин в 1917–1941 гг.: дис. … д-ра филол. наук. М., 2016.
Смеюха В.В. (а) Отечественные женские журналы: история и типология // Вопросы теории и практики журналистики. 2012. № 2. С. 50–57.
Смеюха В.В. (б) Феномен гендерной идентификации в медийном пространстве (на материале отечественных женских журналов): дис. … д-ра филол. наук. Краснодар, 2012.
Шабанова А.А. Образ советской женщины по материалам женской периодической печати в 1920–1930-е гг. // Наука и инновации XXI века: сб. ст. по мат. VII Всерос. конф. молодых ученых (г. Сургут): в 2 т. Т. 2. Сургут: ИЦ СурГУ, 2021. С. 75–77.
Calverton V.F. (1920) The Bankruptcy of Marriage. New York: The Macaulay Comp.
Halle F.W. (1935) Woman in Soviet Russia. New York: Viking Press.
Hindus M. (1929) Humanity Uprooted. New York: J. Cape and H. Smith.
Дата поступления в редакцию: 17.01.2026
Дата публикации: 20.02.2026
Dorogiye tovarishchi! [Dear Comrades!] (1923). Kommunistka 10: 1.
Galina A. (1924) Byt krest’yanok i usloviya raboty sredi nikh [The Mode of Life of Peasant Women and Working Conditions Among Them]. Kommunistka 1–2: 12, 14.
Gromov. (1926) Byt rabotnits na Tverskikh manufakturnykh fabrikakh [The Mode of Life of Female Workers at Tver Manufacturing Factories]. Kommunistka 10–11: 68.
Itogi III-go Vserossiyskogo soveshch. zavgubotdelov po rabote sredi zhenshchin [Results of the 3rd All-Russian Conference of Heads of Provincial Departments for Work Among Women] (1920). Kommunistka 7: 3.
Moyrova V. (1924) Neskol’ko zamechaniĭ o rabote delegatskikh sobraniy krest’yanok. [Several Remarks on the Work of Delegate Assemblies of Peasant Women]. Kommunistka 10: 24.
Nikolayeva K. (1924) Nashi zadachi [Our Tasks]. Kommunistka 11: 2.
Nikolayeva K.I. (1920) O pol’ze shkol i detskikh domov v sotsial’nom vospitanii detey. [On the Usefulness of Schools and Orphanages in the Social Upbringing of Children]. Kommunistka 6: 14.
Nyurina F. (1924) III-y Vserossiĭskiy s”yezd po doshkol’nomu vospitaniyu [The 3rd All-Russian Congress on Preschool Education]. Kommunistka 11: 6.
Okhotnikov T. (1924) K voprosu o novom byte [On the Question of the New Mode of Life]. Kommunistka 1–2: 22.
Ratkina Z. (1927) Byt po zametkam rabotnits [Daily Life According to the Notes of Female Workers]. Kommunistka 12: 32.
Smiridovich S. (1927) Nashi zadachi v oblasti pereustroystva byta [Our Tasks in the Sphere of Reorganizing Daily Life]. Kommunistka 12: 20.
Vestnik Agitatsii i Propagandy. 1920. No 2; 1921. No 7–8.
Alferova I.V. (2011 a) Bolshevistskaya zhenskaya pechat 1920-kh gg. kak sredstvo sotsialnogo konstruirovaniya novoy sovetskoy zhenshchiny [Bolshevik’s Press in 1920-s as a Means for a New Soviet Woman Constructing]. Vestnik Udmurtskogo Universiteta 3: 106–111.
Alferova I.V. (b) “Zhenskiy vopros” v teorii i praktike bol’shevizma (pervoye desyatiletiye sovetskoy vlasti. 1917–1927 gg.): dis. … d-ra. ist. nauk [The “Women’s Question” in the Theory and in Practice of Bolshevism (the first decade of Soviet power. 1917–1927). Dr. hist. sci. diss.]. St. Petersburg, 2011.
Anisimova L.Yu. (2017) Diskussii o semye i brake v poslerevolyutsionnoy Rossii [Discussions About Family and Marriage in Post-Revolutionary Russia]. Problemy sotsialno-ekonomicheskogo razvitiya
Sibiri 1: 32–39.
Antonov A.I., Medkov V.M. (1996) Sotsiologiya sem’i [Family Sociology]. Moscow: Moscow St. Univ. Publ.
Bonner-Smeyukha V.V. Otechestvennyye zhenskiye zhurnaly. Istoriko-tipologicheskoye issledovaniye: avtoref. dis. … kand. filol. nauk [National Women’s Magazines. Historical and Typological Research. Extended Abstract of PhD philol. sci. diss.]. Rostov-on-Don, 2001.
Calverton V.F. (1920) The Bankruptcy of Marriage. New York: The Macaulay Comp.
Govryakov I.Yu. (2012) Aleksandra Kollontai: kartiny biografii publitsista i politika [Alexandra Kollontai: A Portrayal of a Publicist and Politician’s Biography]. In: Gender i SMI – 2011. Ezhegodnik [Gender and Mass Media – 2011. Yearbook]. Moscow: Faculty of Journalism MSU Publ; Moscow St. Univ. Publ., pp. 50–64.
Govryakov I.Yu. (2014) “Zhenskiy vopros” v publitsistike i na stranitsakh tsentral’noy sovetskoy pechati 1917–1941 gg. Osnovnyye temy publikatsiy i kriterii ikh otbora [The “Women’s Question” in Journalism and on the Pages of the Central Soviet Press of 1917–1941. The Main Topics of Publications and Their Selection Criteria]. In: Minayeva O.D., Varnakova G.S. (eds) Istoriya otechestvennykh SMI (1917–2000 gg.) [History of Russian Mass Media (1917–2000)]. Moscow: Faculty of Journalism Publ.; Moscow St. Univ. Publ., pp. 119–127.
Govryakov I.Yu. “Zhenskiy vopros” v sovetskoy publitsistike 1920-kh gg.: avtoref. dis. … kand. filol. nauk [The “Women’s Question” in Soviet Journalism of the 1920s. Extended Abstract of PhD philol. sci. diss. ]. Moscow, 2015.
Halle F.W. (1935) Woman in Soviet Russia. New York: Viking Press.
Hindus M. (1929) Humanity Uprooted. New York: J. Cape and H. Smith.
Minayeva O.D. (2013) Bor’ba zhurnala “Rabotnitsa” za auditoriyu i tirazhi v 1920–1930-e gg. [The Struggle of the Magazine “Rabotnitsa” for Audience and Circulation in the 1920s–1930s]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 10: Zhurnalistika 5: 7–24.
Minayeva O.D. (2014 a) “Za obraztsovyy, kul’turnyy barak!” Kak “Rabotnitsa” i “Krest’yanka” pisali o zdorov’ye i gigiyene v 1920–1930 gg. [“For an Exemplary, Cultured Barrack!” How “Rabotnitsa” and “Krest’yanka” Wrote About Health and Hygiene in the 1920s–1930s]. MediaTrendy 5 (47): 5–6.
Minayeva O.D. (2014 b) “Mozhet li baba spravit muzhichyu rabotu?” Osobennosti proizvodstvennoy propagandy v sovetskikh zhurnalakh dlya zhenshchin 1920-kh gg. [“Can a Woman Do a Man’s Job?” Features of Industrial Propaganda in Soviet Women Magazines in the 1920s]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 10: Zhurnalistika 5: 112–129.
Minayeva O.D. (2016 a) Osobennosti stanovleniya i funktsionirovaniya sistemy partiynykh periodicheskikh izdaniy dlya zhenshchin v 1920–1930-kh gg. [Features of the Formation and Functioning of the Women’s Party Periodicals System in the 1920s–1930s]. In: Gender i SMI – 2015. Ezhegodnik [Gender and Media – 2015. Yearbook]. Moscow: Faculty of Journalism Publ.; Moscow St. Univ. Publ., pp. 24–46.
Minayeva O.D. (2017) Rukovodyashchiy partiynyy zhurnal “Kommunistka” (1920–1930): istoriko-tipologicheskiy analiz [The Leading Party Magazine “Kommunistka” (1920–1930): Historical and Typological Analysis]. Istoriya otechestvennykh SMI 2: 124–139.
Minayeva O.D. (b) Formirovaniye i razvitiye sistemy periodicheskikh izdaniy dlya sovetskikh zhenshchin v 1917–1941 gg.: dis. … d-ra filol. nauk [Formation and Development of the Soviet Women’s Periodicals System in 1917–1941. Dr. philol. sci. diss.]. Moscow, 2016.
Shabanova A.A. (2021) Obraz sovetskoy zhenshchiny po materialam zhenskoy periodicheskoy pechati v 1920–1930-e gg. [The Image of a Soviet Woman Based on the Materials of the Women’s Periodical Press in the 1920s–1930s]. In: Nauka i innovatsii XXI veka: sbornik statey VII Vserossiyskoy konferentsii: v 2 t. [Science and Innovations of the 21st Century: Collection of Articles of the VII All-Russian Conference: In 2 v.]. Vol. 2. Surgut: SurGU Publ., pp. 75–77.
Smeyukha V.V. (2012 a) Otechestvennyye zhenskiye zhurnaly: istoriya i tipologiya [Domestic Women’s Magazines: History and Typology]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki 2: 50–57.
Smeyukha V.V. (b) Fenomen gendernoy identifikatsii v mediynom prostranstve (na materiale otechestvennykh zhenskikh zhurnalov): dis. … d-ra. filol. nauk [The Phenomenon of Gender Identification in the Media Space (based on the material of Russian women’s magazines). Dr. philol. sci. diss.]. Krasnodar, 2012.
