Ссылка для цитирования: Поженин Б.В. К вопросу о диффамации инакомыслия: советская пресса о поэтах-маяковцах // Меди@льманах. 2026. № 1 (132). С. 94−99. DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.9499
УДК 336.711.65:316.75:070(091)(47+57)
DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.9499
EDN: TRYRJK
© Поженин Борис Вячеславович
редактор 2 категории кафедры истории русской литературы и журналистики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова
(г. Москва, Россия), bpozhenin@mail.ru
© Boris V. Pozhenin
Editor at the Chair of History of Russian Literature and Journalism, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia), bpozhenin@mail.ru
Abstract
The article examines one of the methods used by Soviet state authorities to combat representa- tives of unofficial culture – defamation. This term refers to the public dissemination of information, whether factual or partially factual, that discredits a person’s honor and dignity. The main focus is on the case of the Mayakovsky poets – young writers who recited poetry near the Mayakovsky monument in Moscow and distributed early samizdat almanacs (“Sintaksis”, “Feniks”). The relevance of the topic is proved by the ongoing interest in studying mechanisms of ideological control, as well as practices of stigmatizing underground authors (journalists, publicists, poets) in the USSR. The author aims to demonstrate how defamation was used by the official Soviet press as a tool in the struggle against dissent, both literary and political.
Keywords: defamation, Mayakovtsy poets, Soviet press, samizdat, dissent in the USSR.
В Советском Союзе основная роль СМИ (точнее, СМИП) состояла в реализации государственной политики, формировании общественного сознания и идеологическом воздействии на население. Можно сколь угодно спорить о целях и методах такого воздействия, находя аргументы в пользу даже полярных позиций, однако это не отменяет того факта, что тотальная пропаганда, с разной эффективностью, имела место в течение почти всего существования СССР. В подобных условиях газетные и журнальные публикации, в которых присутствовала любая критика — литературная, социальная, политическая, играли прежде всего воспитательную и дисциплинирующую роль и только потом информационную. Такая критика имела характерный дискурс, и беседа с читателем/слушателем/зрителем велась на «собственном оригинальном языке»; особенности которого отчасти отражены в известном афоризме А. Синявского: «Мои расхождения с советской властью — чисто стилистические»1. Но «расхождения» этой власти с теми, кто считался ее оппонентами, таковыми назвать сложно.
ХХ съезд КПСС и разоблачение «культа личности» (1956 г.) существенно повлияли на либерализацию культурной сферы в СССР. В частности, благодаря этому в стране стал появляться самиздат — феномен 1950–1980 гг., объединяющий широкий пласт творческих и профессиональных деятелей: журналистов, поэтов, прозаиков, критиков, художников, музыкантов. Однако, несмотря на кажущееся ослабление государственного контроля, первый же попавший в поле общественного внимания самиздатский литературный альманах — «Синтаксис» А. Гинзбурга и его друзей, читавших стихи у памятника В.В. Маяковскому в Москве, — стал поводом к широкой общественной кампании, проводимой в советской прессе против молодых авторов (Поликовская, 1997: 119). Механизм диффамации поэтов-маяковцев, реализованный силами крупнейших газет и журналов в конце 1950 — начале 1960 гг., является объектом нашей работы.
В рамках исследования были изучены газеты и журналы, выходившие в Москве и Ленинграде в конце 1950 — начале 1960 гг. Среди них «Известия», «Молодой коммунист», «Московский комсомолец», «Ленинградская правда», «Комсомольская правда». Также была проанализирована научная литература по этому вопросу. Эпоха оттепели, которой ограничено исследование, весьма актуальна для современного гуманитарного знания. В последние десятилетия филология и смежные с ней науки все чаще обращаются к ее изучению, что подтверждают как крупные академические работы (Добренко, 2020; Юрчак, 2014; Чупринин, 2020, 2023, 2025; Дружинин, 2012–2016), так и научные статьи (Заламбани, 2006; Липовецкий, Кукулин, 2014; Саббатини, 2019). Эти работы создают необходимый контекст социокультурной обстановки в СССР в конце 1950 гг., в первую очередь связанный со словесностью (журналистика, публицистика, литература).
Существуют и другие специализированные исследования, посвященные самиздату — и «Синтаксису» в частности. Среди них можно отметить работы А.И. Суетнова (1992), Ю.А. Русиной (2019), О.А. Суриковой (2013). Не менее важными источниками для исследуемой темы являются многочисленные мемуары участников литературных кружков, чья самиздатская деятельность стала продолжением традиций «Синтаксиса» (Айзенберг, 1994; Шнейдерман, 2004; Берг, 2011).
В июле 1958 г. в Москве на площади Маяковского (ныне Триумфальная) состоялось открытие памятника В.В. Маяковскому. Эта локация стихийно и довольно быстро привлекла молодых поэтов, писателей и критиков, причем разных возрастов, и стала площадкой для открытых чтений. К 1960 г. они проходили каждые выходные, а число посетителей стремительно увеличивалось. Один из историков даже приводил цифру в 15 000 слушателей за вечер2.
Однако здесь не только читали стихи — обсуждали искусство, литературу и кино, так что пространство вокруг памятника стало напоминать «клуб под открытым небом, вроде Гайд-парка» (Поликовская, 1997: 8). Вполне логично, что люди приходили на площадь в большой степени и за «разговорами», нередко выходящими за рамки поэзии. Так площадь Маяковского («Маяк») стала трибуной, контроль над которой пытались установить органы правопорядка (Фирсов, 2008). В итоге это вылилось в целый ряд уголовных преследований, сопровождаемых «отчетами» в городских газетах и журналах.
Частыми посетителями чтений на «Маяке» была группа начинающих литераторов — Ю. Галансков, А. Гинзбург, В. Буковский, А. Топешкина, А. Шухт, А. Щукин, Ю. Стефанов. В мемуарной и исследовательской литературе за ними закрепился статус «маяковцев» — авторов, читавших стихи у памятника Маяковскому в первой половине 1960 гг. (Мельничук, 2019). Маяковцы не были едины во взглядах ни на литературу, ни на советскую власть. Одни читали политические стихи или даже лекции (например, «Сорок четыре года кровавого пути к коммунизму» И. Бокштейна) и, если избегали задержания милицией или отрядами дружинников, расходились по квартирам и продолжали беседы в кругу друзей.
Другие политические стихи не писали и не читали, но большинство из поэтов-маяковцев осталось в истории литературы именно благодаря гражданской лирике. Такие стихи публиковались в нелегальных изданиях, составителями которых были маяковцы или близкие к ним кружки.
Самым известным из подобных изданий был «Синтаксис» — поэтический альманах студента А. Гинзбурга, выпускавшийся машинописным способом в 1959–1960 гг. Это было первое крупное явление самиздата, представившее поэтическую картину неофициальных авторов, причем не только тех, кто читал стихи у памятника Маяковскому. Всего до ареста Гинзбурга вышло три номера: первые два, посвященные московским авторам (А. Аронов, В. Некрасов, Г. Сапгир, И. Холин, Н. Глазков), имели тираж 300 экземпляров3. Характерно, что «Синтаксис» напечатал и стихи поэтов, вполне известных в официальной советской литературе, например Б. Ахмадулиной, Б. Окуджавы, А. Кушнера, Н. Слепаковой4.
Все это говорит о вполне сложившейся системе знакомств Гинзбурга, выходящих за пределы круга маяковцев.
После выхода самиздатского альманаха, начиная с 1960 г., вышеперечисленные авторы (как и другие неофициальные литераторы и журналисты) стали объектом довольно пристального внимания официальной советской прессы.
Все началось со статьи «Бездельники карабкаются на Парнас», опубликованной в газете «Известия» 2 сентября 1960 г. и посвященной участникам «Синтаксиса» из Москвы (И. Холину, Г. Сапгиру, Н. Глазкову) и Ленинграда (М. Еремину, В. Уфлянду, Л. Виноградову). Смысловая рамка диффамации задается уже в заголовке: авторы, непохожие на «наших, советских», обвиняются прежде всего в «паразитическом образе жизни» и только потом — в отсутствии таланта. Автор публикации характеризует поэтов с точки зрения общественной пользы (а точнее, бесполезности): «Вечерние сборища, пронизанные духом дешевого нигилизма, позерство, самодовольная болтовня о своей исключительности, подогретая водкой, картежная игра и <...> спиритические сеансы. Таков круг интересов этих людей»5. Очевидно, что у таких людей нет заслуг перед обществом; разумеется, они не имеют права называть свое творчество поэзией. Несмотря на то, что журналист пишет о нескольких молодых поэтах и даже цитирует их стихи (пусть и с ошибками), все они представлены как «тунеядцы» и «бездельники». Это один из базовых механизмов пропаганды и диффамации, при котором индивидуальность растворяется в общей негативной категории. Больше остальных авторов достается, конечно, издателю «Синтаксиса» А. Гинзбургу: его обвиняют в иждивенчестве, охаивании советских писателей и художников и непозволительной иронии по поводу покорения космоса6.
Буквально через полтора месяца после выхода этой статьи, 19 октября 1960 г., в «Ленинградской правде» начали клеймить одного из местных участников «Синтаксиса» Л. Виноградова. Статья «Встреча с "драматургом"» Б. Кравцова и Ю. Смирнова открывается сценой в тюрьме, где находится Виноградов, и с самого начала строится на насмешке. Основные тезисы здесь просты: «Более точного определения, чем бездельник, для характеристики Л. Виноградова, пожалуй, и не придумаешь. В двадцать с лишним лет этот молодой человек уже успел растерять все те добрые качества, которые воспитывали в нем школа, университет, комсомол»7. Понятно, что такие характеристики могут создавать только образ драматурга в кавычках; и ясно, что даже договор на работу с пьесой для Большого драматического театра не реабилитирует Виноградова в глазах журналистов.
В течение года вокруг «Синтаксиса» наблюдалась относительная тишина. 16 ноября 1961 г. в «Московском комсомольце» появляется фельетон «За спиной у поэта». Он был написан в той же стилистике: главными героями публикации были «окололитературные приживалы» у памятника Маяковскому, чье поведение все чаще стало принимать «нездоровую окраску»8. Автор сетовал на то, как такие поэты вообще оказались допущенными на подобные чтения комсомольскими организациями Союза писателей и Литинститута, а также местными райкомами комсомола. Среди указанных имен фигурировали В. Буковский, И. Бокштейн, В. Вишняков, В. Носов. «Мы никому не позволим чернить нашу кипучую жизнь, плевать в святое святых советских людей»9, — писали авторы статьи. В этой публикации ключевым элементом диффамации также становится мотив враждебности: за внешне нейтральной деятельностью «поэтов» скрываются «глубоко антисоциальные установки».
Еще одним «откликом» прессы на поэтические чтения и их участников стал фельетон «Кубарем с Парнаса», опубликованный в «Комсомольской правде» 14 января 1962 г. и анализирующий поэтику «маяковцев» на примере вырванных из контекста двустиший. Автор этого текста старается создать эффект присутствия на одном из выступлений у памятника и представляет собравшихся невоспитанными, асоциальными бездельниками: «Философия их — философия всех тунеядствующих. «Сложные натуры» говорили о прогрессе и все под разными предлогами уклонялись от любой работы»10. Объекты критики — В. Носов, В. Буковский, И. Бокштейн, В. Калугин — именуются «поэтическими поганками», которые должны были бы получить «заслуженного пинка»11 от бронзового Маяковского, если бы он мог сойти с пьедестала памятника. Таким образом журналистами формируется нарратив разоблачения, в котором пресса выступает как инструмент фиксации окончательной и единственной истины.
Наконец, свой вклад в травлю поэтов-маяковцев внесли и советские журналы. Например, в том же январе 1962 г. на страницах «Молодого коммуниста» появился стихотворный фельетон «Пигмеи»12. Арсенал аргументов оставался примерно тем же: «Кипят недоноски-мыслишки / да спеси крикливой излишки!.. / Помимо заморских отбросов / всяческой туалетики, / здесь и свои «философы», / здесь и свои "поэтики"»13. Автор призывает общественность взять «пигмеев» в стальное кольцо у памятников, чтобы не дать развиться поэтической «плесени» и «дряни». По подобным формулировкам заметно, что диффамация достигает предельной степени за счет прямых оскорблений. Это не просто высмеивание или хотя бы имитация полемики: через унижение «пигмеев» автор статьи восхваляет более подходящих для советской литературы авторов.
Вскоре после альманаха «Синтаксис» в самиздате появился «Феникс» — сборник товарища Гинзбурга Ю. Галанскова. Первый выпуск, появившийся в 1961 г., собрал многих авторов — как маяковцев (сам Галансков, А. Щукин, А. Шухт), так и близких к ним поэтов (Н. Горбаневская, С. Красовицкий, Л. Чертков)14. Альманах нельзя однозначно назвать литературным, поскольку он содержал и политическую публицистику. По мнению Г. Кагановского, близкого к маяковцам мемуариста, у Галанскова была «сверхзадача — создать некий орган реальной политической оппозиции»15. Как бы то ни было, осуществить ее не удалось.
В 1966 г. появился второй выпуск «Феникса», в котором политический дискурс выдвигался на первый план — это заметно по отклику участников альманаха на недавний суд по делу А. Синявского и Ю. Даниэля. «Феникс» содержал статью Синявского «Что такое социалистический реализм?», а также открытое письмо Михаилу Шолохову по поводу вручения ему Нобелевской премии16. Это отдельный сюжет, которому посвящена огромная исследовательская литература, поэтому мы его не касаемся. Важно, однако, что второй «Феникс», наряду с самиздатской «Белой книгой» Гинзбурга (она также посвящена делу Синявского и Даниэля) стал официальной причиной для нового судебного разбирательства — «Процесса четырех», или «Дела Гинзбурга-Галанскова» (Процесс четырех, 1971). В его рамках участников чтений у памятника Маяковскому обвинили в антисоветской агитации и пропаганде и в начале 1968 г. приговорили к семи и пяти годам лишения свободы. Через четыре года Ю. Галансков умрет в тюрьме от неудачной операции, а Гинзбург, отсидев, продолжит деятельность в СССР, а затем в США и Франции.
Проведенный нами анализ материалов советской официальной прессы конца 1950 — начала 1960 гг. позволяет говорить о диффамации, направленной против авторов «Синтаксиса». В этих текстах воспроизводится набор риторических стратегий: редукция ин-дивидуальности, высмеивающие прозвища («бездельники», «пигмеи»), подмена эстетической критики обвинениями в тунеядстве.
Важно, что диффамация не ограничивалась только языком оскорблений или насмешки. Через газетные и журнальные статьи формировался определенный дискурс, риторика которого создавала символическое основание для последующих репрессивных мер (т.е. судебных процессов). В конечном счете, кампания против «Синтаксиса» и поэтов-маяковцев продемонстрировала один из первых механизмов диффамации инакомыслия в советской истории, который впоследствии с успехом будет использоваться и в других кампаниях (дело Иосифа Бродского и др.) (Гордин, 2010: 77).
1 Режим доступа: https://bibliotekar.ru/encSlov/12/95.htm (дата обращения: 22.05.2025). (дата обращения: 22.05.2025).
2 Шубин А.В. Диссиденты, неформалы и свобода в СССР. М.: Вече, 2008. Режим доступа: https://royallib.com/read/shubin_aleksandr/dissidenti_neformali_i_svoboda_v_sssr.html#0 (дата обращения: 23.04.2025).
3 Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е — 1980-е: в 3 т. Т. 1. Кн. 2. М.: ИГПИ, 2005. С. 349.
4 Там же.
5 Иващенко Ю. Бездельники карабкаются на Парнас // Известия. 1960. Сент., 01. С. 4.
6 Там же.
7 Кравцов Б., Смирнов Ю. Встреча с «драматургом» // Ленинградская правда. 1960. Окт., 19. С. 4.
8 Нагайцев А., Некрасов Ю. За спиной у поэта // Московский комсомолец. 1961. Ноябрь, 16. С. 3.
9 Там же.
10 Елкин А. Кубарем с Парнаса // Комсомольская правда. 1962. Янв., 14. С. 4.
11 Там же.
12 Котов Вл. Пигмеи // Молодой коммунист. 1962. № 1. С. 110.
13 Там же.
14 Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е — 1980-е. С. 350.
15 Хроника казни Юрия Галанскова в его письмах из зоны ЖХ-385, свидетельствах и документах / сост. Г. Кагановский. М.: Аграф, 2006. С. 8.
16 Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е — 1980-е.
Айзенберг М.Н. Вокруг концептуализма // Арион. 1994. № 4. С. 82–98.
Берг М. Литературократия. Проблема присвоения и перераспределения власти в литературе. М.: НЛО, 2011.
Гордин Я. Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: о судьбе Иосифа Бродского. М.: Время, 2010.
Дружинин П. Идеология и филология: в 3 т. М.: НЛО, 2012–2016.
Добренко Е.А. Поздний сталинизм: эстетика политики: в 2 т. М.: НЛО, 2020.
Заламбани М. Дело «МетрОполя»: стенограмма расширенного заседания секретариата МО СП СССР от 22 января 1979 года // НЛО. 2006. № 82. С. 243–281.
Липовецкий М.Н., Кукулин И.В. Теоретические идеи Д.А. Пригова // Пригов и концептуализм: сб. ст. и мат. / сост. Ж. Галиева. М.: НЛО, 2014. С. 81–103.
Мельничук Е.П. «Мы предчувствие... Предтеча...» Поэтические встречи у памятника Маяковскому в социокультурном контексте 1950–1960-х гг. // Litera. 2019. № 5. С. 52–62. DOI: 10.25136/2409-8698.2019.5.28194
Процесс четырех: сб. мат. по делу Галанскова, Гинзбурга, Добровольского и Лашковой. Амстердам: Фонд им. Герцена, 1971.
Русина Ю.А. Самиздат в СССР: тексты и судьбы. СПб.: Алетейя; Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2019.
Саббатини М.Д. А. Пригов и «вторая культура» 1980-х годов. Опыт отражения в самиздатских журналах // НЛО. 2019. № 2. С. 189–205.
Суетнов А.И. Самиздат: в 2 т. Т. 1. Библ. указатель. М.: ЦОП ИНТО, 1992.
Сурикова О.А. Русский самиздат 1960–1980-х годов: судьба поэзии модернистов и ее традиции: дис. ... канд. филол. наук. М., 2013.
Фирсов Б.М. Разномыслие в СССР. 1940–1960-е годы: история, теория и практики. СПб.: Европейск. ун-т в СПб.; Европейский Дом, 2008.
Чупринин С.И. Русская литература сегодня: жизнь по понятиям. М.: Время, 2020.
Чупринин С.И. Оттепель и после. М.: Время, 2023.
Чупринин С.И. Новейшая русская литература: 2000–2020-е годы. М.: Время, 2025.
Шнейдерман Э.М. Клуб 81 и КГБ // Звезда. 2004. № 8. С. 209–217.
Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось: последнее советское поколение. М.: НЛО, 2014.
Дата поступления в редакцию: 19.01.2026
Дата публикации: 20.02.2026
Antologiya samizdata. Nepodtsenzurnaya literatura v SSSR. 1950-e–1980-e: v 3 t. (2005) [Anthology of Samizdat. Uncensored Literature in the USSR. 1950s–1980s: In 3 v.]. Vol. 1, Book 2. Moscow: IGPI Publ., p. 349. Available at: https://bibliotekar.ru/encSlov/12/95.htm (accessed: 22.05.2025).
Elkin A. (1962) Kubarem s Parnasa [Headlong from Parnassus]. Komsomolskaya pravda, 14 January.
Ivashchenko Yu. (1960) Bezdelniki karabkayutsya na Parnas [Idlers Climb Parnassus]. Izvestiya, 01 September.
Kaganovskiy G. (comp.) (2006) Khronika kazni Yuriya Galanskova v ego pis’makh iz zony ZhKh-385, svidetel’stvakh i dokumentakh [Chronicle of the Execution of Yury Galanskov in His Letters from Camp ZhKh-385, Testimonies and Documents]. Moscow: Agraf Publ.
Kotov Vl. (1962) Pigmei [Pygmies]. Molodoy kommunist 1. Available at: http://old.memo.ru/history/diss/books/mayak/part5-06.htm (accessed: 22.05.2025).
Kravtsov B., Smirnov Yu. (1960) Vstrecha s “dramaturgom” [A Meeting with the “Playwright”]. Leningradskaya pravda, 19 October.
Nagaitsev A., Nekrasov Yu. (1961) Za spinoy u poeta [Behind the Poet’s Back]. Moskovskiy komsomolets, 16 November.
Shubin A.V. (2008) Dissidenty, neformaly i svoboda v SSSR [Dissidents, Outsiders and Freedom in the USSR]. Moscow: Veche Publ. Available at: https://royallib.com/read/shubin_aleksandr/dissidenti_neformali_i_svoboda_v_sssr.html#0 (accessed: 23.04.2025).
Aizenberg M.N. (1994) Vokrug kontseptualizma [Around Conceptualism]. Arion 4: 82–98.
Alekseeva L.M. (1992) Istoriya inakomysliya v SSSR (1954–1987) [History of Dissent in the USSR (1954–1987)]. Moscow: Moskovskaya Khel’sinskaya gruppa.
Berg M. (2011) Literaturokratiya. Problema prisvoeniya i pereraspredeleniya vlasti v literature [Literaturocracy: The Problem of Appropriation and Redistribution of Power in Literature]. Moscow: NLO Publ.
Chuprinin S.I. (2020) Russkaya literatura segodnya: zhizn’ po ponyatiyam [Russian Literature Today: Living by Concepts]. Moscow: Vremya Publ.
Chuprinin S.I. (2023) Ottepel’ i posle [The Thaw and After]. Moscow: Vremya Publ.
Chuprinin S.I. (2025) Noveyshaya russkaya literatura: 2000–2020-e gody [Contemporary Russian Literature: 2000s–2020s]. Moscow: Vremya Publ.
Dobrenko E.A. (2020) Pozdniy stalinizm: estetika politiki: v 2 t. [Late Stalinism: The Aesthetics of Politics]. Moscow: NLO Publ.
Druzhinin P. (2012–2016) Ideologiya i filologiya: v 3 t. [Ideology and Philology: in 3 vols.]. Moscow: NLO Publ.
Firsov B.M. (2008) Raznomysliye v SSSR. 1940–1960-e gody: istoriya, teoriya i praktiki [Dissent in the USSR. 1940s–1960s: History, Theory, and Practices]. St. Petersburg: European Univ. at St. Petersburg Press; European House Publ.
Gordin Ya. (2010) Rytsar’ i smert’, ili Zhizn’ kak zamysel: o sud’be Iosifa Brodskogo [The Knight and Death, or Life as Design: On the Fate of Joseph Brodsky]. Moscow: Vremya Publ.
Lipovetsky M.N., Kukulin I.V. (2014) Teoreticheskiye idei D. A. Prigova [Theoretical Ideas of D. A. Prigov]. In: Galieva Zh. (comp.) Prigov i kontseptualizm: sbornik statey i materialov [Prigov and Conceptualism: Collection of Articles and Materials]. Moscow: NLO Publ., pp. 81–103.
Mel’nichuk E.P. (2019) “My predchuvstvie… Predtecha…” Poeticheskie vstrechi u pamyatnika Mayakovskomu v sotsiokul'turnom kontekste 1950–1960-kh gg. [“We Are a Premonition… A Forerunner…”: Poetic Gatherings at the Mayakovsky Monument in the Sociocultural Context of the 1950s–1960s]. Litera 5: 52–62. DOI: 10.25136/2409-8698.2019.5.28194
Polikovskaya L.A. (1997) My predchuvstviye, predtechа. Ploshchad Mayakovskogo: 1958–1965 [We Are the Premonition, the Forerunners. Mayakovsky Square: 1958–1965]. Moscow: Memorial Publ.
Protsess chetyrekh. Sbornik materialov po delu Galanskova, Ginzburga, Dobrovol’skogo i Lashkovoy [The Trial of the Four: A Collection of Materials on the Case of Galanskov, Ginzburg, Dobrovolsky, and Lashkova] (1971). Amsterdam: Herzen Foundation Publ.
Rusina Yu.A. (2019) Samizdat v SSSR: teksty i sud’by [Samizdat in the USSR: Texts and Fates]. St. Petersburg: Aleteya; Ekaterinburg: Ural Univ. Press.
Sabbatini M. D.A. (2019) Prigov i “vtoraya kul’tura” 1980-kh godov. Opyt otrazheniya v samizdatskikh zhurnalakh [D.A. Prigov and the “Second Culture” of the 1980s: The Experience of Representation in Samizdat Journals]. NLO 2: 189–205.
Shneiderman E.M. (2004) Klub 81 i KGB [Club 81 and the KGB]. Zvezda 8. Available at: https://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=146) (accessed: 05.02.2024).
Strukova E.N., Belenkin B.I. (comp.) (2017) Acta Samizdatica / Zapiski o samizdate [Acta Samizdatica / Studies of Samizdat]. Moscow: Memorial Publ.
Suetnov A. (1992) Samizdat: v 2 t. T. 1. Bibliograficheskiy ukazatel’ [Samizdat: in 2 v. Vol. 1. A Bibliographic Index]. Moscow: TSOP INTO Publ.
Surikova O. Russkiy samizdat 1960–1980-kh godov: sud’ba poezii modernistov i ee traditsii [Russian Samizdat of the 1960s–1980s: The Fate of Modernist Poetry and Its Traditions. PhD diss. Philology]. Moscow, 2013.
Yurchak A. (2014) Eto bylo navsegda, poka ne konchilos’: posledneye sovetskoye pokoleniye [Everything Was Forever, Until It Was No More: The Last Soviet Generation]. Moscow: NLO Publ.
Zalambani M. (2006) Delo “MetrOpolya”: stenogramma rasshirennogo zasedaniya sekretariata MO SP SSSR ot 22 yanvarya 1979 goda [The “Metropol” Case: Transcript of the Extended Meeting of the Secretariat of the Moscow Branch of the USSR Writers’ Union, January 22, 1979]. NLO 82: 243–281.
