Ссылка для цитирования: Кайда Л.Г. Текст как фильм: текстогеничность – категория интегральной поэтики // Меди@льманах. 2026. № 1 (132). С. 102−108. DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.102108
УДК 81’42:1: 316.77
DOI: 10.30547/mediaalmanah.1.2026.102108
EDN: XITMHB
© Кайда Людмила Григорьевна
независимый исследователь
(г. Москва, Россия), vega11111@yandex.ru
© Lyudmila G. Kayda
Independent Researcher (Moscow, Russia), vega11111@yandex.ru
Abstract
The author deepens and develops the theory of the integral space of composition. The aesthetic model of “reader–author” communication is examined through the category of textogenicity in a freeze-frame perspective, identifying the stylistic effects of the arrangement, mutual influence, and interaction of overt linguistic resources, as well as those concealed in the subtext. Textogenicity is formed from subjective points of view, opinions, visions, and associations. The universal problem of dialogue in communication gains new research coordinates within the linguophilosophical sphere of the philological universe.
Keywords: integral poetics, artistic space and freeze-frame, textogenicity, aesthetic recoding, compositional polyphonism.
Новый этап в развитии науки о тексте спровоцирован ситуацией. Композиционное мышление читателя, сформированное вековыми традициями классической филологии и литературы, оказалось сегодня невостребованным. Клиповое мышление под влиянием информационного бума и технологического ажиотажа стремится сбросить с пути все, что мешает быстро прочитать, уловить суть, отреагировать, не задумываясь. И в таких условиях само понятие «творчество» сжимается, художественный текст «засыпает» в ожидании редкого читателя, сохранившего в душе тягу к прекрасному в традиционном эстетическом толковании этого понятия. А распространившийся в гуманитарном научном пространстве принцип междисциплинарности заметно смещается в сторону прагматический полезности, выгодности, окупаемости и экономической оправданности любого продукта, в том числе текста.
Вольница и порой вседозволенность эстетической перекодировки классики шокирует, а категоричность оценок великих творений классической русской литературы, как устаревших, вызывает много вопросов. Среди них, пожалуй, основной: нравственно ли делать неузнаваемыми, изувеченными, а по сути – лишать «Темные аллеи» авторства И.А. Бунина, «Маскарад» – М.Ю. Лермонтова, «Пиковую даму» – А.С. Пушкина? Вопрос не в том, как найти современную интонацию в театре, кино, музыкальном спектакле и т.д. для знакомства современного человека с этими произведениями. Вопрос в том, что выбор современного варианта оживления классики – это не дуэль, на которой будет убит автор великого творения. Как это часто звучит во мнении ошарашенных зрителей, не стоит впадать в ересь от «прививок грубой современности» на «устойчивый ствол классики». И с этим трудно не согласиться. Хочется почтительного и уважительного отношения к русской классике, покорившей весь мир.
Существует ли ключ, запускающий в наше сегодня созданный в далеком прошлом классический текст? Как понять кажущиеся парадоксальными слова выдающегося советского режиссера Г.А. Товстоногова, гениального интерпретатора классики на сцене, о том, что «театр терпит провал тогда, когда ставят классиков как классиков»? (1984: 114). Существуют ли критерии синтеза муз при переплавке одного вида искусства в другой? И какой культурологический смысл обретает классический текст в этом новом обличии, связывая времена, культуры, многоликие авторские «я» в необъятном пространстве коммуникации?
Однозначных ответов на эти вопросы нет. Но поразмышлять, ни в коем случае не претендуя на категоричность оценок, никому не запрещается. Тем более что в нашем случае этот разговор (с акцентом на индивидуальное мнение) мы ведем в продолжение научно разработанной концепции интегральной композиции художественного пространства, согласно которой воспринимающий текст находится в едином пространстве коммуникации с его автором. Именно в этих координатах идет поиск возможностей адаптации русской классики на современный лад (Кайда, 2019, 2021). Иными словами, диалог читателя
с автором отражает живое общение, и нет ему конца…
Давно известно, что текст живет в читателе. Это неоднократно прозвучало из уст любителей чтения и профессионалов, работающих в гуманитарной сфере. Классический текст – долгожитель. Что делает его таковым? Быть может, его текстогеничность? Текстогеничность, с нашей точки зрения, находится в ряду синонимов киногеничность и фотогеничность. Это – категория художественного пространства, гарантирующая вспышку интереса к прочтению (общению, слушанию, разглядыванию). Что-то из психосферы, трудно объяснимое, но существующее между творцом и воспринимающим его творение. Что-то, объединяющее первое впечатление, интонацию, движение мотивной сетки в намеках, паузах и недосказанностях, нюансы цвета, света, музыки. Одним словом, гармония, западающая в душу.
В воображаемом музее отечественной и мировой культуры, к счастью, таких текстов много. Среди них – классические рассказы И.А. Бунина. Впечатление от магического кристалла, выгравированного русским писателем, лауреатом Нобелевской премии, прошло проверку временем. В нем отражается эстетическая модель эпохи конца ХIХ – начала ХХ в. в той неповторимой тональности, которую отшлифовал автор в соответствии со своим эстетическим кредо. А это Россия. Бескрайнее, широкое художественное полотно во всех ракурсах. Попадаешь в него и не перестаешь удивляться: созданное по впечатлениям, воспоминаниям, оно завораживает. Ощущаешь личное присутствие «в кадре». Общение с автором на территории художественного пространства его прозы похоже на путешествие в сказку, где все прорисовывается движением луча из реальности в иллюзорные сновидения и мечты. Авторским взглядом выхвачены из архива собственной памяти картины природы, неожиданные («вдруг!») встречи и надрывные расставания. Все наполнено музыкой чувств, исполненной на невидимых инструментах. Внимательному читателю открывается удивительный мир бунинской прозы (Волкова, Казанцева, 2020; И.А. Бунин: pro et contra, 2001).
Научный контекст многоаспектного изучения этого явления объемен: ключи к удивительному и оригинальному стилю Бунина подбираются давно, тщательно и небеспристрастно, отражая в поиске творческие манеры исследователей. Намечаются координаты новой эстетики понимания. И здесь, как нам представляется, еще много секретов, ждущих своей разгадки (Сливицкая, 2009; Комлина, 2021; Кундаева, 2019; Пращурук, 1999).
Один из них – эффект эстетической перекодировки слова в другую семантическую систему, заложенный в самом тексте, в стоп-кадре. Из наблюдений над стилистическими эффектами этого кинематографического приема в конкретном тексте складывается картина стягивания, соединения («сцепления» [термин Л.Н. Толстого. – Л.К.]) в интегральной композиции художественного пространства творчества Бунина. И в развитии этой проблемы видится актуальность нового этапа исследования, цель которого – выявление авторской техники создания интегральной композиции художественного пространства, основанной на «сцеплениях» этих кадров в тексте, напоминающем художественный фильм. Эффект текстогеничности (в нашем понимании) срабатывает безупречно.
Текст как фильм для читателя – пожалуй, так можно сформулировать основную идею избранного направления исследования проблемы эстетической эффективности текста на этом уровне. Речь идет о предпринятой нами попытке обобщить стилистические эффекты приема стоп-кадра в создании эстетически настроенной автором системе восприятия художественного текста. Создавая текст, автор думает о том, как он будет воспринят читателем, даже если сам автор утверждает, что он не ориентируется на читателя в процессе работы. И мы уже видели много примеров, как в тексте (помимо его воли) могут быть заложены эффекты восприятия, порой просто неожиданные. Одним словом, в полифонии художественного пространства таятся сюрпризы даже для самого автора текста.
Современная композиционная теория пространства базируется на работах М.М. Бахтина (1975, 1986), Ю.М. Лотмана (1994), М.Л. Гаспарова (1997), В.М. Топорова (1979), Д.С. Лихачева (1979), Б.А. Успенского (1970) и др. История развития богатая и впечатляющая. В объемном понятии пространства заложены предпосылки новых открытий в области безграничного синтеза, стимулирующего процесс его творческого познания (Гоулдман, 2013; Никонова, Залуцкая, Мишлимович, 2015; Загидуллина, 2017; Макарчук, 2022). В условиях современного общества, склонного к рациональному, логическому началу в восприятии мира и своего «я» в нем, явно и болезненно ощущается утрата чувственного. Функционирование документального текста в публичной среде требует от автора ответственности с точки зрения текстовой направленности на стимулирование сотворчества. Это обретает форму диалога: от эстетического «я» позиции автора к своему опыту и сложившемуся нравственному и эстетическому «я».
Читатель – активное звено в формировании эстетической модели автора к эстетическому «я» читателя. Алгоритмы «обратной связи» позволяют увидеть сложнейший стилистический механизм взаимодействия читающего и пишущего в процессе коммуникации. Зарождающийся интуитивный импульс, подстегиваемый интересом к более глубокому пониманию авторского слова, трудно уловимый, но ценный для самого читателя, именно так становящегося сотворцом текста, можно считать сигналом осмысления прочитанного. Здесь, на наш взгляд, таится секрет выбора: читать, думая, осмысляя, или двигаться по тексту, перелистывая страницы и следя за сюжетными линиями.
Взаимодействие и взаимопроникновение философии, эстетики, лингвистики, психологии, логики и т.д. привело к углублению универсальных в гуманитаристике теорий текста, к изучению их роли в жизни человека, а саму категорию текстового пространства вывело на новую ступень познания, где художественное пространство обретает свой статус. Исследовательская стратегия требует конкретизации аспекта, принципов изучения проблемы и обоснования выбора объекта. Для интегральной поэтики – это стоп-кадр как точка пересечения всех интермедиальных средств, его наполняющих.
Эстетическое чтение, понимание, восприятие – проблемы, стоящие на повестке дня гуманитарного образования. И выдвижение текстогеничности на первый план в исследовании эффективности воздействия художественного текста на читателя намечает еще один непроторенный путь в поиске универсального в лингвофилософском аспекте интегральной поэтики.
Синонимичность понятий текстогеничность и киногеничность позволяет спроецировать многие выводы теории композиции, открытые в искусстве кино и театра, на художественный текст как творческий метод в аспекте синтеза. В художественном тексте миропонимание автора в клеточке стоп-кадра фиксируется с удивительной проникновенностью. Вот один пример. В рассказах И.А. Бунина «Красавица» (1940)1 и А.П. Чехова «Красавицы» (1888 г.)2 есть штриховой портрет героинь. В первом – она «…невелика, отлично и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательная и хозяйственная по дому», все – в положительном ключе. И вдруг – «взгляд имела зоркий». Деталь, проецируется и соединяется с оценочным утверждением – «знала себе цену»3. Характер, отраженный во взгляде. Именно это и становится лейтмотивом поведения «красавицы», меняя плюс на минус в ее восприятии.
Во втором рассказе в импрессионистском стиле передано впечатление от потрясения красотой. И все черты лица, движения «…слились вместе в один цельный, гармонический аккорд…»4. Лейтмотив в композиционном полотне обретает неуловимые «мотыльковые» реакции окружающих, объединенных грустью, «особенным чувством», которое невозможно ни описать, ни объяснить. И лишь намек на эффект восприятия гармонии, которая поражает человека, как удар молнии, это «сочетание тонкой грации <…> движений с молодостью, свежестью, с чистотой души…»5 – оставляет легкий флер от схваченного в движении стоп-кадра красоты. Миг встречи, вспышка камеры, переданная в слове.
Пространство исследовательских стратегий проникновения в мир – «создатель художественного пространства и его воспринимающий» – не измеримо. Идет накопление научных подходов к феномену интермедиальности. Особое внимание уделяется расшифровке подтекста, который при эстетической перекодировке художественных систем насыщается новым авторским «я». В семиотическом аспекте кинодискурс в целом, а стоп-кадр – в частности, рассматривается по Ю.М. Лотману как условная реальность (Лотман, 1973). Подтекст обретает функцию «эстетической категории драматургии», отражая «несоответствие плана выражения и плана содержания» (Муратов, 2001: 87). И в этом случае закономерным представляется обращение к стилистике восприятия, разработанной И.В. Арнольд (1999) как стилистика декодирования.
Привычное восприятие пространства в искусстве имеет два измерения: реальное, созданное природой, и сотворенное, созданное художественным воображением человека. И выявление сигналов, ориентирующих читателя в восприятии произведения как целостного микрообраза, – проблема междисциплинарная. Калейдоскоп культурологической сферы – это жанровые слепки застывших мгновений. В них ассоциативное сознание ловит сигналы, формирующие мироощущение. Так и стоп-кадр становится жанромаркирующим элементом стиля эпохи. Зафиксируем этот важный момент вспышки от первого субъективного контакта автора с читателем.
Экзистенциальное движение мысли автора отражается в композиции. Развитие теории интермедиальности позволяет перенести исследовательский интерес на композиционное расширение полифонии текста. Композиционный полифонизм – прием расположения художественного материала. Цель – снять «автоматизм восприятия», создать эффект «вероятностной достоверности реальности события», «путем сложения субъективных точек зрения» достичь «стереометрического эффекта изображения» (Харитонов, 2009: 11). Согласимся с выводами о целенаправленном использовании стилистических эффектов расположения и взаимовлияния субъективных точек зрения, однако уточним: технология сложения точек зрения уже давно заменена на «произведение» этих разноаспектных «точек зрения», мнений, видений и т.д.
Для Бунина ключевое понятие – миг (мгновение). И в воображаемой перекличке творческих натур вырисовываются контуры этого понятия. Так, Л.Т. Жданов в книге «Мгновения. Касьян Голейзовский» объясняет, что «мгновения наивысших эмоциональных напряжений раскрывают самое сокровенное в человеке» (1973: 2). Именно поэтому в своей балетной скрябиниане балетмейстер вслушивался в чудные мелодии, пытаясь передать ассоциативное восприятие музыкальных интонаций в изгибах тел балерин «изгибы стелющихся на ветру травинок»… Пианист Б. Березовский, утверждая, что «Скрябин первым вышел в невесомость»6, лишив музыку привычного ритма, пытается в своей исполнительской манере передать «подвешенное» состояние времени. И. Бунин, останавливая движение времени в стоп-кадре, добивается эффекта проникновения в подсознание читателя чего-то самого интимного в его восприятии момента. Контакт на полутонах, пожалуй, самый сложный для объяснения момент. Его надо уловить. Почувствовать нутром. Поймать «ноту»!
Интегральная парадигма позволяет сплести художественный узор из реального (событийного) плана и субъективного (созданного художественным воображением автора). А это уже требует переключения исследования взаимоотношений Читателя с Автором в психосферу. Намечается еще одно направление многоракурсного междисциплинарного исследования актуальной проблемы. Для читателя с развитым эстетическим интеллектом просмотренный как фильм авторский текст становится объектом размышлений и внутреннего диалога с автором.
1 Бунин И.А. Избранные сочинения. М.: Худ. лит., 1984. С. 592.
2 Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем: в 30 т. [Сочинения: в 18 т.; Письма: в 12 т.]. Сочинения. Т. 7. М.: Наука, 1974–1983. С. 37–39.
3 Бунин И.А. Избранные сочинения. С. 592.
4 Чехов А.П. Указ. соч. С. 38.
5 Там же. С. 39.
6 Уваров С. Скрябин первым из композиторов вышел в невесомость // Известия. 2022. Янв., 11. Режим доступа: https://iz.ru/1274953/sergei-uvarov/skriabin-pervym-iz-kompozitorov-vyshel-v-nevesomost (дата обращения: 10.10.2025).
Арнольд И.В. Семантика, стилистика, интертекстуальность. СПб.: СПбГУ, 1999.
Бахтин М.М. К методологии литературоведения // Контекст: лит.-теор. исследования: сб. М.: Наука, 1975. С. 203–212.
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. 2-е изд. М.: Искусство, 1986.
Волкова П.С., Казанцева Л.П. Творчество И. Бунина в пространстве кинематографа: интерпретация и реинтерпретация // Философские науки. 2020. Т. 63. № 6. С. 96–109.
Гаспаров М.Л. «Снова тучи надо мною…». Методика анализа стихотворного текста // Русская речь. 1997. № 1. С. 9–20.
Гоулдман Д. Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013.
Жданов Л.Т. Мгновения. Касьян Голейзовский. М.: Планета, 1973.
Загидуллина М.В. Интермедиальность в эпоху тотальной медитации: как технологии влияют на литературу и ее теорию // Павермановские чтения. Литература. Музыка. Театр: сб. науч. тр. М.: Кабинетный ученый, 2017. С. 60–77.
И.А. Бунин: pro et contra / сост. Б.В. Аверина, Д. Риникера, К.В. Степанова. СПб.: РХГИ, 2001.
Кайда Л.Г. Интермедиальность – филологический континент: Вольтова дуга авторского подтекста. М.: Флинта, 2019.
Кайда Л.Г. Тайнопись Бунина: интегральная композиция художественного пространства. М.: Флинта, 2021.
Комлина Н.Н. Сценичность прозы Бунина (на материале рассказа «Генрих» // ФилоLogos. 2021. Вып. 2 (49). C. 41–46. DOI: 10.24888/2079-2638-2021-49-2-41-46
Кундаева Н.Н. Музыкальность как элемент поэтики импрессионизма в ранней прозе И.А. Бунина // Русское слово: восприятие и интерпретации: сб. мат. междунар. науч.-практ. конф.: в 2 т. Т. 2. Пермь: ПГИИК, 2009. С. 51–58.
Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М.: Наука, 1979.
Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). СПб.: Искусство, 1994.
Лотман Ю.М. Монтаж // Лотман Ю.М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Таллин: Ээсти Раамат, 1973. С. 27–36.
Макарчук И.Ю. Гуманитарные исследования и их трансформация как элемент культурфилософской модели литературно-художественного произведения // Общество: философия, история, культура. 2022. № 8. С. 56–59. DOI: 10.24158/fik.2022.8.8
Никонова Н.И., Залуцкая С.Ю., Мишлимович М.Я. Постановка проблемы диалогического мышления в гуманитарном пространстве // Вестн. СВФУ. 2015. № 5 (49). С. 108–114.
Муратов А.Б. О «подводном течении» и «психологическом подтексте» в пьесе А.П. Чехова «Дядя Ваня» // Вестн. СПб. ун-та. Сер. 2: История, языкознание, литературоведение. 2001. Вып. 4. № 26. С. 77–88.
Пращурук Н.В. Художественный мир прозы Бунина: язык пространства. Екатеринбург: МУМЦ «РО», Фонд «Созидание», 1999.
Сливицкая О.В. Космическое мироощущение И.А. Бунина // Труды объединенного научного центра проблем космического мышления. 2009. Т. 2. С. 213–239.
Товстоногов Г.А. Размышления о классике // Товстоногов Г.А. Зеркало сцены. Кн. 1: О профессии режиссера. 2-е изд. Л.: Искусство, 1984. С. 113–135.
Топоров В.Н. Петербургский текст русской литературы: избр. тр. СПб.: Искусство, 2003.
Успенский Б.А. Поэтика композиции. Структура художественного текста и типология композиционной формы. М.: Искусство, 1970.
Харитонов О.А. Композиционный полифонизм: генезис и структурные модификации (на материале романной прозы ХХ–ХХI веков): автореф. … канд. филол. наук. Тверь, 2009.
Дата поступления в редакцию: 16.01.2026
Дата публикации: 20.02.2026
Bunin I.A. (1984) Izbrannye sochineniya [Selected Works]. Moscow: Artistic Literature Publ.
Chekhov A.P. (1974–1983) Sochineniya: v 18 t. [Works: in 18 v.] Vol. 7. In: Polnoe sobranie sochinenii i pisem: v 30 t. (Sochineniya: v 18 t.; Pis’ma: v 12 t.) [Complete Works and Letters: in 30 v. (Works: in
18 v.; Letters: in 12 v.)]. Moscow: Nauka Publ., pp. 37–39.
Uvarov S. (2022) Skryabin pervym iz kompozitorov vyshel v nevesomost’ [Scriabin Was the First Composer to Experience Weightlessness]. Izvestiya, 11 January. Available at: https://iz.ru/1274953/sergei-uvarov/skriabin-pervym-iz-kompozitorov-vyshel-v-nevesomost (accessed: 10.10.2025).
Arnol’d I.V. (1999) Semantika, stilistika, intertekstual’nost’ [Semantics, Stylistics, Intertextuality]. Saint Petersburg: SPbGU Publ.
Averina B.V., Rinikera D., Stepanova K.V. (2001) I.A. Bunin: pro et contra [I.A. Bunin: Pro et Contra]. Saint Petersburg: RKhGI Publ.
Bakhtin M. M. (1986) Estetika slovesnogo tvorchestva [Aesthetics of Verbal Creativity]. 2nd ed. Moscow: Iskusstvo Publ.
Bakhtin M.M. (1975) K metodologii literaturovedeniya [Towards a Methodology of Literary Studies]. In: Kontekst: literaturno-teoreticheskie issledovaniya: sbornik [Context: Literary and Theoretical Studies: Collection]. Moscow: Nauka Publ., pp. 203–212.
Gasparov M.L. (1997) “Snova tuchi nado mnoyu…”. Metodika analiza stikhotvornogo teksta [“Once Again, Clouds Gather Above Me…”. A Technique for Analyzing Poetic Text]. Russkaya rech’ 1: 9–20.
Goleman D. (2013) Emotsional’nyi intellekt. Pochemu on mozhet znachit’ bol’she, chem IQ [Emotional Intelligence. Why It Can Matter More Than IQ]. Moscow: Mann, Ivanov i Ferber Publ.
Kaida L.G. (2019) Intermedial’nost’ – filologicheskii kontinent: Vol’tova duga avtorskogo podteksta
[Intermediality as a Philological Continent: Volta’s Arc of the Author’s Subtext]. Moscow: Flinta Publ.
Kaida L.G. (2021) Tainopis’ Bunina: integral’naya kompozitsiya khudozhestvennogo prostranstva [Bunin’s Cipher: Integral Composition of Artistic Space]. Moscow: Flinta Publ.
Kharitonov O.A. Kompozitsionnyi polifonizm; genezis i strukturnye modifikatsii (na materiale romannoi prozy XX–XXI vekov): avtoref. dis…. kand. filol. nauk [Compositional Polyphony; Genesis and Structural Modifications (based on the material of novel prose of the 20th–21st centuries): Extended Abstract of PhD philol. sci. diss.]. Tver’, 2009.
Komlina N.N. (2021) Stsenichnost’ prozy Bunina (na materiale rasskaza “Genrikh”) [Theatricality in Bunin’s Prose (based on the short story “Henrikh”)]. Filologos 2 (49): 41–46. DOI: 10.24888/2079-2638-2021-49-2-41-46
Kundaeva N.N. (2009) Muzykal’nost’ kak element poetiki impressionizma v rannei proze I.A. Bunina [Musicality as an Element of Impressionist Poetics in I.A. Bunin’s Early Prose]. In: Russkoe slovo: vospriyatie i interpretatsii: sbornik materialov mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii: v 2 t. [Russian Word: Perception and Interpretations: Collection of Materials from the International Scientific and Practical Conference: in 2 v.]. Vol. 2. Perm’: PGIIK Publ., pp. 51–58.
Likhachev D.S. (1979) Poetika drevnerusskoi literatury [Poetics of Old Russian Literature]. Moscow: Nauka Publ.
Lotman Yu.M. (1973) Montazh [Montage]. In: Lotman Yu.M. Semiotika kino i problemy kinoestetiki [Semiotics of Cinema and Problems of Film Aesthetics]. Tallin: Eesti Raamat Publ., pp. 27–36.
Lotman Yu.M. (1994) Besedy o russkoi kul’ture. Byt i traditsii russkogo dvoryanstva (XVIII – nachalo XIX veka) [Conversations about Russian Culture. Everyday Life and Traditions of the Russian Nobility (18th – early 19th century)]. St. Petersburg: Iskusstvo Publ.
Makarchuk I.Yu. (2022) Gumanitarnye issledovaniya i ikh transformatsiya kak element kul’turfilosofskoi modeli literaturno-khudozhestvennogo proizvedeniya [Humanitarian Research and Its Transformation as an Element of the Cultural-Philosophical Model of a Literary and Artistic Work]. Obshchestvo: filosofiya, istoriya, kul’tura 8: 56–59. DOI: 10.24158/fik.2022.8.8
Muratov A.B. (2001) O “podvodnom techenii” i “psikhologicheskom podtekste” v p’ese A.P. Chekhova “Dyadya Vanya” [On the “Undercurrent” and “Psychological Subtext” in A.P. Chekhov’s Play “Uncle Vanya”]. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Seriya 2: Istoriya, yazykoznanie, literaturovedenie
41 (26): 77–88.
Nikonova N.I., Zalutskaya S.Yu., Mishlimovich M.Ya. (2015) Postanovka problemy dialogicheskogo myshleniya v gumanitarnom prostranstve [Formulating the Problem of Dialogic Thinking in the Humanitarian Space]. Vestnik Severo-Vostochnogo federal’nogo universiteta 5 (49): 108–114.
Prashchuruk N.V. (1999) Khudozhestvennyi mir prozy Bunina: yazyk prostranstva [The Artistic World of Bunin’s Prose: The Language of Space]. Ekaterinburg: MUMTs “RO”, Fond “Sozidanie” Publ.
Slivitskaya, O. V. (2009). Kosmicheskoe mirooshchushchenie I.A. Bunina [I.A. Bunin’s Cosmic Worldview]. Trudy ob’edinennogo nauchnogo tsentra problem kosmicheskogo myshleniya 2: 213–239.
Toporov V.N. (2003) Peterburgskii tekst russkoi literatury: izbrannye trudy [The Petersburg Text of Russian Literature: Selected Works]. St. Petersburg: Iskusstvo Publ.
Tovstonogov G.A. (1984) Razmyshleniya o klassike [Reflections on the Classics]. In: Zerkalo stseny. Kniga 1: O professii rezhissera [The Mirror of the Stage. Book 1: On the Profession of Director]. 2nd ed. Leningrad: Iskusstvo Publ., pp. 113–135.
Uspenskii B.A. (1970) Poetika kompozitsii. Struktura khudozhestvennogo teksta i tipologiya kompozitsionnoi formy [Poetics of Composition. The Structure of the Artistic Text and the Typology of Compositional Form]. Moscow: Iskusstvo Publ.
Volkova P.S., Kazantseva L.P. (2020) Tvorchestvo I. Bunina v prostranstve kinematografa: interpretatsiya i reinterpretatsiya [I. Bunin’s Creative Work in the Space of Cinema: Interpretation and Reinterpretation]. Filosofskie nauki 63 (6): 96–109.
Zagidullina M. V. (2017) Intermedial’nost’ v epokhu total’noi meditatsii: kak tekhnologii vliyayut na literaturu i ee teoriyu [Intermediality in the Age of Total Meditation: How Technology Affects Literature and Its Theory]. In: Pavermanovskie chteniya. Literatura. Muzyka. Teatr: sbornik nauchnykh trudov [Paverman Readings. Literature. Music. Theatre: Collection of Scientific Papers]. Moscow: Cabinet Scientist Publ., pp. 60–77.
Zhdanov L.T. (1973) Mgnoveniya. Kas’yan Golejzovskij [Moments. Kasyan Goleizovsky]. Moscow: Planeta Publ.
